Игра саламандры полностью

– «Густаво со своими друзьями встретил меня случайно у библиотеки. Мы по-дружески поздоровались, и он спросил, не хотелось бы мне посмотреть на их небольшое убежище. Я с удовольствием принял предложение. На фирменном фургоне компании скобяных изделий, принадлежащей отцу Густаво, мы отправились в одно из полуподвальных помещений, где друзья показали мне свои находки периода нацизма и фашизма, которые оценивают как значимые исторические артефакты. Поговорив немного о том о сем, мы решили устроить реконструкцию допроса пленного как будто бы в нацистском застенке времен Третьего рейха. Следуя моим подсказкам, пятеро друзей связали мне руки за спинкой стула и сделали вид, будто угрожают изощренными пытками. Мы развлекались в тот момент, когда ворвалась полиция и неправильно расценила происходившее».

Соня опять швыряет листы, но в этот раз они оказываются на полу.

– А теперь объясни мне: почему?! – орет. – Неделями мы искали их логово. Неделями пытались схватить. Но из-за их могущественных покровителей не могли даже приблизиться. Сегодня вечером нам удается задержать всех с поличным, и ты этим своим издевательством отправляешь все к черту! – Издевательство – неплохо сказано, однако необычно, если хотите, надо иметь в виду.

– Это не они, – спокойно произносит Оливо.

– Конечно, Шерлок Холмс! Пятеро нацистов-фанатиков, издевающихся над подростками, такими же, как пропавшие ребята. Отправляю в класс, в котором учится девчонка их главаря, нового ученика, соответствующего профилю жертвы. Они ему угрожают, похищают и тащат в свой секретный бункер, где уже приготовились пытать и потом спрятать. Мы их хватаем… И ты их выгораживаешь!

– Где был датчик?

– А где, черт возьми, думаешь, он мог быть? В том, что всегда с тобой, что ты никогда не снимаешь, – в шапочке! Думал, отпущу тебя разгуливать так – без мобильника, без электронных средств связи, – чтоб тебя невозможно было отследить? Только потому, что тебе не нравятся предметы на батарейках? Думаешь, судья и директриса позволили бы мне это?

– Гектор знал?

– Ты поэтому решил надуть меня, да, Оливо? Потому что обиделся, что я обманула тебя? Использовала? А ты, что ли, был честным? Я приставила сотрудников следить за тобой на «гольфе» и не спускать с тебя глаз во время твоих походов. Ты догадался и только и делал, что сбегал от них. А мне разве сказал, что за тобой следили? Хорошо, я не была во всем честной с тобой. Я отправила тебя в этот класс не из-за Серафин, а из-за этой мелкой нацистки Валерии и знала, что Густаво сразу засечет тебя. И потом, датчик, согласна! Но если бы его не закрепили в твоей шапочке, как бы мы нашли тебя сегодня вечером, ведь ты снова одурачил моих коллег. И теперь хочешь все пустить под откос только потому, что считаешь, будто тебя предали, да? Четверо пропавших ребят стоят меньше твоей задетой гордости?!

– Вы нашли их в бункере?

– Нет, не нашли! Но если заявишь, что тебя похитили, сможем задержать этих пятерых подонков и на допросах выжать из них признание.

– Они не способны.

– На что?

– Похитить и тем более убить.

– Нет, ты послушай его! – Она обращается к Флавио, затем опять к Оливо: – Если ты такой умный и видишь, кто на что способен, что ж не предупредил свою мать, что ее муженек хочет опоить вас, засунуть в машину и выбросить в…

– Соня, – не выдерживает Флавио. – Хватит уже, ты переходишь границы!

– Перехожу границы? Ну-ну, послушаем, что еще скажете, детектив Оливо Деперо? Почему ты решил, что эти пятеро не в состоянии похитить и убить?

Оливо отпивает воды из бутылки и ставит ее на место.

– У них был шок, когда они увидели мой шрам на голове. Тот, кто способен хладнокровно убить пленного, так не реагирует. Они провозгласили себя беспощадными нацистами, но от вида крови падают в обморок. Проверьте машинку для стрижки овец. Я знаком с такими инструментами, знаю, как они шумят во время работы. А их машинка – без лезвий. Это был просто блеф. Поэтому вы раньше и не могли их арестовать, – на самом деле, кроме оскорблений и унижений, большего зла они никому не причинили.

Флавио, заложив руки за голову, начинает ходить по кабинету, – если я и не во всем его убедил, то, по крайней мере, заронил сомнение, не знаю, понятно ли объясняю! У Сони пока нет никаких сомнений, еще рано! Сейчас она слишком злая, расстроенная и разбитая. Такое же чувство испытал Оливо, когда в первый школьный день начал догадываться, что его используют, что отправили в класс в качестве приманки. Кем он в итоге и оказался. Но сделал все по-своему.

– Гектор знал или нет? – снова спрашивает он.

Соня машет руками, как бы говоря «ну хватит уже с этим Гектором!».

– Нет, конечно же не знал! Он сразу выложил бы тебе все, и наш план полетел бы к черту. Что в итоге и случилось!

– А Мунджу знал?

Хорошо знакомым Оливо жестом Соня откидывает волосы. И это уже наполовину ответ.