Игра саламандры полностью

Он очень устал, но о сне, разумеется, не может быть и речи. Слишком много адреналина, слишком много тайн, которые нужно сохранить, и к тому же он голоден. И глаз, куда ему засадили кулаком, пульсирует, как рекламная вывеска на торговом центре.

Кто знает, что сейчас делает и о чем думает Мунджу. Оливо так неудобно перед ним. Тот только что вышел из приюта, работал, жил в новом доме, а он втянул его в такие неприятности, – а ведь Мунджу угрожал сбросить меня вниз только потому, что его попросила об этом Соня Спирлари, не знаю, понятно ли объясняю.

Он шарит во внутреннем кармане куртки – вдруг найдется еще один чупа-чупс, случайно попавший за подкладку, но единственное, что нащупывает, – это автобиография Эрнесто Солинго Булина, графа Оползня, взятая в библиотеке. Полицейский, который обыскивал его, нашел и забрал карты, а эту книжицу он, вероятно, не счел важной для расследования.

Оливо достает ее и читает.

Оливо второй раз перечитывает самую короткую автобиографию, когда-либо кем-то написанную, закрывает обложку книги на этой единственной странице и кладет обратно в карман.

Теперь он знает – ему есть что предложить.

Нужно только дождаться, когда Соня придет и попросит его об этом.

– Оливо Деперо-о-о, чтобы выпендриться, угодил в СИЗО-о-о.

– Хватит.

– А ведь послушал бы свою А-а-азу, не споткнулся бы об эту зара-а-азу.

– Если бы послушал… Хватит, сказал я.

– Какой противный характер у Деперо Оливо-о-о, наверное, лучше вспомнить языковое правило-о-о.

Оливо отворачивается к стене и меняет руку, которую кладет под голову. У него нет никакого желания разговаривать с ней и еще меньше – выслушивать ее насмешки, видеть ее синюю спецовку, стриженые волосы, безукоризненную кожу, желтые глаза, кольцо в носу, – в общем, мне совсем не нужна Аза, все, точка. Не знаю, понятно ли объясняю.

– Ну что мы будем делать, головастик – узник «Алькатраса»?[151] – спрашивает она.

– Множественное число местоимения здесь неуместно.

– Я в том смысле, думал ли ты о том, в какую дверь ломиться?

– А я в том смысле, что уже думал, но не хочу говорить с тобой об этом.

– Вот как? Значит, план такой: является Манон, взрывает бронированную дверь и спасает тебя, вынося на руках, потому что безумно влюблена в тебя! Обращаю твое внимание: влюбиться – это не то, что заразиться ковидом, который передается воздушно-капельным путем.

– Я ни в кого не влюблен.

– Как нет, головастик-Купидон? Так что же все-таки ты надумал?

– Я уже сказал, что не хочу обсуждать это с тобой.

– Не хочешь обсуждать, потому что так ничего и не придумал, головастик! Ты вроде тех политиков, что идут на выборы, обещая «ясные идеи», а потом только и делают, что ковыряют пальцем в носу. Но молчу-молчу!

Оливо по-прежнему лежит к ней спиной.

– Ну так что? – продолжает она.

Оливо вздыхает.

– Вскоре придет комиссарша, – говорит он.