Яна Таран, вопреки фамилии, – милейший человек, добрая и чуткая молодая женщина. Но коллеги об этом не подозревают, ибо на работе Яна успешно притворяется драконом. А что вы хотите? Стоит перестать отпугивать окружающих, и они тут же полезут к тебе со своей болтовней, отвлекая от должностных обязанностей и вообще беззастенчиво пожирая твое время. Нет уж, пускай лучше боятся или хоть просто не любят.Однажды друзья решают познакомить Яну с хорошим парнем, и парнем этим оказывается ее коллега Никита. Для него она дракон-террорист, а тут ему про нее столько хорошего наговорили, что весь драконий имидж насмарку!Теперь главное, чтоб Никита не проболтался никому на работе. Как этого добиться? Запугать? Подкупить? А может, просто поговорить? Только вот разговоры у Яны с Никитой ни в какую не получаются простыми. Но им обоим это нравится.
Никита никогда бы не подумал, что однажды ему придётся выполнять функции дуэньи. Ну, были раньше в Испании такие женщины, обычно пожилые, которые всюду ходили за молоденькими воспитанницами и следили, чтоб те неустанно берегли свою честь. Никите-то, конечно, ничью честь охранять не требовалось, в некотором смысле даже наоборот; его присутствие понадобилось, чтобы потеря чужой чести прошла более или менее прилично.
Месяц назад завелась у его друга Женьки девушка Лиза, и всё было хорошо, просто замечательно, Женька сам не нарадовался. Им с Лизой по тридцать лет – достаточно взрослые, чтоб ничего из себя не строить и не ломаться для вида. Но с постелью не спешили, хотя и не затягивали намеренно – просто вот так вот развивались (и, кстати, очень неплохо развивались) отношения. Наступил май, романтические настроения у населения в целом и у Женьки с Лизой в частности резко поползли вверх. Двое решили провести последние выходные месяца на Женькиной даче. А ещё решили, что неплохо бы, чтоб им составили компанию друзья, тогда получится менее неловко. Как присутствие друзей в соседних комнатах поспособствует снятию неловкости, Никита не особо понимал. Женька тоже, он кивал на Лизу – той казалось, что если они останутся на даче вдвоём, будет ощущение, что они только за сексом и приехали (как будто нет), получится обязаловка; легче, если рядом поприсутствуют друзья, готовые при необходимости ночевать на веранде. Лиза брала с собой подругу, Женька – друга.
– Ты не волнуйся, Яна классная, – уверял он Никиту. – Самая весёлая из Лизиных подруг, мне Лиза про неё столько рассказывала – ухохотаться. Я сам с Яной пару раз общался – прикольная девчонка.
– А сколько девчонке лет?
– Точно не знаю, где-то наша ровесница. Лет тридцать, наверно, плюс-минус.
Против прикольных ровесниц тридцатиоднолетний Никита ничего не имел, но обязаловки тоже не хотел.
– Напомни, у тебя на веранде одна кровать или две?
– Одна. Но ещё есть в кладовке, а кладовка у нас, если помнишь, большая, как целая комната. Если что – ты на веранду, Яна в кладовку, или наоборот. Дадим каждому по обогревателю, не замёрзнете. Янка нормальная, она сама напрягаться не станет и тебя напрягать не будет, понравитесь друг другу – хорошо, не понравитесь – не трагедия.
Ну и отлично, напрягающих его женщин Никите хватало на работе. Точнее, одной женщины.
Работал Никита журналистом и техническим писателем (а ещё копирайтером, однако с этим словом ни в какую не желала мириться его гордость) – по большей части для интернет-изданий и пары-тройки сайтов. Но ради стажа и соцгарантий три года назад устроился в «настоящую бумажную» газету «Слово за слово» – одну из двух основных в их провинциальном, но таки довольно крупном городе. И все эти три года Никиту напрягала редактор. Не главный редактор, ответственная за газету целиком, – с той-то как раз было нетрудно поладить и договориться; а именно редактор, которая читает и «причёсывает» написанные журналистами тексты, прежде чем отдавать дальше, на корректуру. Она-то и портила Никите да остальным корреспондентам профессиональную жизнь в меру своих возможностей. Возможности у неё были не слишком велики, но использовала она их по максимуму. Крепче прочих доставалось Ире, с которой Никита сидел в одном кабинете. Жалко Ирку, она без того несчастная, затюканная; даже не интересующийся личной жизнью коллег и абсолютно не склонный к сплетням Никита знал, что у Иры проблемы дома – муж ни во что не ставит, свекровь гнобит, два сына от рук отбиваются. А тут ещё Таран приходила и капала Ире на мозги – то не так, это не эдак, там замени, здесь переделай. К Никите Таран тоже цеплялась – лишних пробелов наставил, подзаголовки слишком длинные написал, главки не отбил (не разделил пустыми строками), кавычки не той формы использовал. Никита всё ждал, когда ей надоест страдать ерундой, но ожидания были напрасны. Впрочем, и у Таран чаяния на его счёт не сбывались. Никита не вредничал намеренно (в основном), ему попросту не хватало времени, чтобы тщательнее работать над газетными текстами, он быстренько отписывал их и брался за другую, «интернетную», работу, которая приносила больший доход. Таран бесилась, но сделать ничего не могла. Люди со стороны думают, что у любого журналиста непомерно крутая зарплата, а когда кандидаты приходят в редакцию и узнают, сколько им будут платить и поначалу, и в перспективе, подавляющая часть сразу сливается. Оставшиеся сливаются позже, когда узнают, что за такие деньги надо реально трудиться, а не плевать в потолок. Кто не в теме, уверен, что накропать статейку – плёвое дело, особенно если в школе были пятёрки за сочинения; а это непростой, подчас каторжный труд. Посему нехватка кадров налицо, начальство вынуждено держаться за тех, кто есть.
