Вагонетка подпрыгивала, тряслась мелко, шаталась из стороны в сторону. Аглая всеми конечностями вцепилась в Прекрасного Принца и орала не переставая. Потом она закрыла рот и глаза и стала тихо молиться. Прекрасный Принц, сидящий рядом начал тихо хихикать.
– Чего ж ты ржООАААААААА!!! – это она почувствовала, как вагонетка снова падает в пропасть. Она вцепилась в Прекрасного принца еще сильнее, вонзая в него ногти.
– Боженька, пожалуйста, я не хочу так глупо умереть, какая я дура, я никогда больше…
– Видела бы ты свое лицо! – раздался веселый голос Прекрасного Принца. – Может для порядка глаза откроешь, последний круг остался, неужто не любопытно?
Аглая нехотя разлепила глаза и так и не смогла их закрыть. Пропасть… Обрыв… Прямой угол… Когда вагонетка все замедляя ход, причалила к выходу с аттракциона, Аглая оттуда в буквальном смысле слова, выползла.
«Земляяяяяя!!» – подумала она.
– Я… Никогда… Ни за что больше…
– Ну как, хорошее ознаменование? – спросил улыбающийся Прекрасный Принц.
– Я тебя убью.
– Я тоже тебя люблю, милая.
Пошатываясь, Аглая добрела до поручней, отгораживающих аттракцион от зрителей (которых сейчас не было) и тяжело оперлась, ожидая, когда ножки и ручки перестанут меленько трястись. И вдруг захохотала, до слез в уголках глаз. Словно сбрасывая с себя что-то, выплескивая нервное напряжение.
– Ну, – улыбнулся Прекрасный Принц, – Что ты хочешь, принцесса? Сегодня все для тебя!
Аглая прищурилась.
– Хочу машину, с открытым верхом. Юг, коричневые горы, бесконечный серпантин, солнце в зените. Темные очки, музыку, и чур ты за рулем!
Вздооох.
– Мааама!!!!! – заорала Аглая во всю мощь своих легких.
Горячий воздух ударил ей в лицо, всплеснул волосы вверх. Красный феррари-кабриолет летел над дорогой на бешеной скорости, где-то внизу слева был обрыв и коричневые пески до горизонта, и горы, горы, горы, и море за ними, блестящее темно-синей полосой.
Синяя дорога-серпантин вилась меж гор, то взмывая вверх, то опадая вниз. Кабриолет брал милю за милей, съедая расстояние словно голодный кот.
Солнце стояло на горизонте, освещая золотым светом ее волосы, его волосы, капот машины, бликовало в темных очках и путалось в переплетении золотых бус на ее шее.
«Anything you want – you got it!” – пел прекрасный Рой Орбисон.
– Куда ведет эта дорога? – громко спросила она, перекрикивая шум ветра.
Прекрасный Принц покосился на нее и усмехнулся.
– Вперед.
Она скинула золотистые босоножки. Перед носом Прекрасного принца мелькнули длинные загорелые ноги в узких джинсовых шортах – она забралась на сиденье с ногами.
Медленно и осторожно она встала сначала на колени, потом, крепко цепляясь за лобовое стекло, выпрямилась, поднялась – и встала, запрокинув голову, чувствуя, как дичайший поток воздуха выбивает, выметает все мысли из головы. Солнце грело макушку как печка, выгоревшие соломенные волосы утекали за спину. Ветер выбил слезы и унес их прочь, оставив позади.
– Аглая!
Она посмотрела на него. Он одной рукой обхватил ее за талию, прижавшись головой к ее золотистому животу. Она прижалась к его руке и, доверившись ему, отпустила стекло, резко раскинув руки.
В ладони ударил ветер, почти вырывая ее из его рук, почти опрокидывая.
Кабриолет сжирал милю за милей, мурлыча. Серпантин изгибался, уводя машину то вниз, то вверх, а Аглая ощущала себя Статуей Свободы, чувствуя, что своими раскинутыми руками обнимает весь мир.
«Anyway you want it that’s the way you need it!» – прокричали колонки.
Она закрыла глаза, чувствуя горячий жар солнца. За веками была не привычная чернота, а оранжево-желтый свет.
– Не страшно? – спросил он.
– Что? – прокричала она.
– Не страшно тебе?!
– Вовсе нет! – она наклонилась к его уху: – Это же «dream»!
– Сон?
– Нет! – она засмеялась. – Мечта!
Она снова подняла голову, раскрыла руки и прокричала громко-громко:
– Мечта-а-а!..
Она летела навстречу солнцу. Солнце пекло кожу – шею, лицо, плечи, руки, и в какой-то момент Аглае показалось, что она горит охваченная пламенем, нестерпимым жаром солнца.
Прекрасный Принц улыбнулся и… отпустил руки.
Она не успела и крикнуть, как ветер подхватил ее, словно пушинку, проволок по асфальту и кинул с горы.
Она падала, падала, падала, и кричала, громко! Одежда нитка за ниткой рассыпалась, оставаясь где-то там, наверху. Руки выпрямлялись, превращаясь в птичьи крылья, ноги срастались, превращаясь в хвост – и вот она – летит.
Феникс, обожженный пламенем солнца.
Она взмахнула крыльями, тяжело поднимаясь ввысь. Но чем выше она поднималась от земли, тем сильнее был жар пламени, жег все ее тело.
И лететь было так тяжко, словно тысячи цепей приковывали ее к земле.
Она повернулась чтобы взглянуть на свои крылья-руки и увидела огненные перья и толстые железные цепи, обвивавшие тело. Вовсе не пламя жгло ее, а цепи, увившие ее подобно гирлянде. Они уходили куда-то вниз, длинные и тяжелые и жгли ее тело, накалившись докрасна.
Она рванулась вверх, сильнее и сильнее, пытаясь вырваться, обдирая перья и кожу. Она крикнула птичьим клекотом, срывая горло, с досады и от боли.
