Она упорхнула к столу, схватила целую вазочку мармелада и уселась напротив меня, подобрав ноги. Вопиющая наглость для женщины нашей страны. Кажется, я начинаю понимать, почему Аллишу возжелал меня в зятья.
– Ты нервничаешь? – мягко поинтересовался я. – По тебе не заметно.
– Ой, ты же сильный маг, да? – Адель кинула в рот конфету и сладко зажмурилась. – Умеешь читать мысли? Прочитай мои, узнаешь наверняка.
Я вновь прислушался к ее эмоциям. Да, есть нервозность. Но любопытства и кокетства куда больше.
– Не буду, это неэтично, – отозвался я. – Поверю тебе на слово.
– А папа прав… – задумчиво протянула Адель, – ты определенно не на грани обморока. Любой другой мужчина…
– Уже поставил бы тебя на место, да, – усмехнулся я. – Но, видишь ли, в последние годы я жил в стране, где женщины свободны и независимы. Впрочем, ты знаешь об этом.
Адель облизала пальцы, перепачканные в мармеладе. Маленькие холеные пальчики с изысканным маникюром.
– Не удивляйся, что я такая. – Она зябко повела плечами, от нее повеяло грустью. – Папа разрешил рассказать, он тебе доверяет. В общем… – Она запнулась, но потом решительно расправила плечи. – Моя мама никогда не была женой отца. Она из Валлэи, любовница. Так… интрижка на время отдыха. Но мама забеременела, и это случилось в тот же период, когда ее величество тоже ждала ребенка. Дальше все просто. Родная дочь умерла, ее подменили мною. С согласия моей настоящей матери, разумеется. Но та взяла с отца слово, что я не стану вещью в его стране. И слово он сдержал. Меня воспитывали… по-особенному. И, естественно, папа искал мне особенного мужа.
Все, Коул, ты влип окончательно. После таких откровений тебе одна дорога – под венец. Залпом выпил стакан воды. Не отпустило.
– Понятно, – пробормотал я, немного отдышавшись. – Наверное, теперь я должен сказать что-то про оказанную мне великую честь.
– О, ты вполне можешь это опустить, – заверила меня Адель. – А что, в Армансу у тебя осталась девушка?
И откуда эти женщины все знают?! Чувствуют? Каким-то невероятным женским чутьем?
– В Армансу осталась девушка, которую я люблю всем сердцем, – признался я. – И навряд ли что-то способно это изменить.
Откровенность за откровенность. К чему скрывать и давать Адели пустые надежды? Она вспыхнула и закусила губу. Болезненный удар по самолюбию. А вдруг отец настолько ее любит, что она сможет уговорить его отменить помолвку?
– Ты напрасно думаешь, что я побегу жаловаться папе, – покачала она головой. – Любишь другую – люби. Мне жаль, но давай хотя бы попробуем стать друзьями. Ты не можешь отменить эту свадьбу, и я тоже не могу. Моя свобода далеко не беспредельна.
Это лучшее, на что я мог рассчитывать в данной ситуации. Предложение Адели пришлось мне по душе. Навряд ли Дженни будет легче от того, что мы с Аделью будем лишь друзьями. Я никогда не унижу свою девочку просьбой стать моей любовницей. Но… мне будет легче самому. Пусть чуточку, но все же.
Мы поговорили еще о какой-то ерунде и по истечении часа вернулись к родителям. В присутствии императора я вручил Адели обручальный браслет.
Все мосты сожжены. Обратной дороги нет.
Я очнулась от холода. Кожу пощипывало, а руки и ноги затекли, и я с трудом смогла пошевелиться. Во рту сладко и противно, да еще бьет крупной дрожью так, что зубы стучат. И мысли путаются…
Ян… Ривеннель… Кафе… Проспект… Арест! Да, точно. Нас заманили в ловушку, потом усыпили.
Я села и тут же поджала ноги, обжегшись о ледяной пол. Ноги босые, из одежды только тонкая ночная сорочка. Немудрено, что я замерзла.
Освещение тусклое, но позволяет осмотреться. Сижу на деревянной лавке, позади каменная стена, справа и слева – тоже. Передо мной решетка с толстыми прутьями. Комнатушка маленькая, до решетки всего пара шагов.
Холодно. Тихо. Пахнет сыростью и плесенью. Подвал? Подземелье? Тюрьма?
После небольшой разминки я согрелась достаточно, чтобы перестать стучать зубами и подойти к решетке.
– Осторожно! Не вздумай касаться!
Окрик заставил меня отпрянуть назад. Ларс?
– Ты где? – спросила я хрипло.
– Напротив тебя.
Я присмотрелась – и точно. За решеткой – коридор, налево теряющийся в темноте, а справа упирающийся в точно такую же решетку, как в моей камере. И еще две камеры напротив. В одной стоит хмурый Ларс в подштанниках, в другой – Агата, в такой же рубашке, как моя.
– А Камиль… – сглотнула я.
– Рядом, – раздался его голос сбоку.
– Мариза, похоже, там, – Агата махнула рукой в сторону пятой камеры, – но еще не проснулась. – Джен, не дотрагивайся до решетки, на ней магия, бьет зарядами.
Внезапно я поняла, отчего тишина кажется мне давящей: я не чувствую ничьих эмоций. Потянулась к источнику и наткнулась на пустоту. Как тогда, на симуляторе. Ничего. Никакой силы. И порталом не уйти – не получается. Вот это влипли!
– Судя по твоему лицу, ты тоже ничего не можешь, – констатировал Ларс. – Весело…
– Должен быть какой-то выход! – в отчаянии выпалила я. – Нас будут искать. Если нас похитили и оставили в живых, то мы кому-то нужны!
– Лишь бы не для опытов, – фыркнул Камиль.
– Какой умный мальчик.
