Это началось в тот момент, когда громкий звук разбившегося стекла разнесся по всей машине. Мое лицо и грудь будто горели огнем, когда я повалилась на дверь, подлокотник врезался мне в спину. Краем глаза я заметила, как голова отца дернулась в сторону, прежде чем он скрылся из виду. Затем красная машина завелась и сделала крутой разворот, уезжая от нас проч.
Я посмотрела вниз на сиденье, оно было усыпано миллионом мелких осколков стекла. Потом что-то мокрое потекло по моей футболке. Что-то стекало с моего лица. Используя предплечье, я протерла лицо и позвала папу. Но я не смогла ничего услышать, потому что в ушах стоял звон. У меня перехватило дыхание, когда я наклонилась к переднему сиденью и посмотрела вниз.
Он завалился на центральную консоль, его голубая рубашка была пропитана кровью. Я подняла взгляд выше, к его затылку, и в груди все сжалось. Там, где должна была находиться правая часть лица папы, не было ничего.
Пелена затянула мои глаза. Низкий всхлипывающий звук вырвался из горла. Я протянула к нему трясущуюся руку, но тут же остановилась, едва понимая, где можно прикоснуться, не желая причинять ему боль. В отчаянии я отклонилась назад и схватилась за дверную ручку. Сначала моя рука соскользнула, и я попробовала еще раз. Наконец, дверь со скрипом открылась, выбрасывая меня наружу из машины на теплый асфальт. Пытаясь встать на ноги, я огляделась. Вокруг не было никого, чтобы помочь нам. Мы были абсолютно одни.
У меня внутри стал зарождаться громкий крик, потом он стал подниматься вверх к груди и выше, пока, наконец, не вырвался наружу из горла, заложил мне уши, эхом раздаваясь в ночи.
Прошло немного времени после случившегося, когда мимо нас проехали какие-то люди, буквально несколько минут, может, и меньше. Я не была уверена, я вообще едва соображала. Но они нашли меня прежде, чем я смогла залезть в машину и попытаться найти телефон или рацию, чтобы вызвать помощь. Вскоре после этого приехали скорая помощь и полиция, друзья и коллеги моего папы. Пока меня осматривали парамедики, я наблюдала, как офицеры полиции едва сдерживали свои эмоции. Я была в шоке и отказывалась верить в случившееся, просилась увидеться с папой, отказываясь понимать, почему они не пускали меня.
Когда они пытались посадить меня в машину скорой помощи и закрыть дверь, я брыкалась, сражаясь с ними. Я не могла оставить папу. И я еще никому не сказала о красной машине с серебристыми полосками по бокам. Я должна была сказать им, кто это сделал. Меня смог успокоить и убедить только дядя Рас, сказав мне, что они сделают все возможное для моего папы. Он пообещал, что папу повезут на еще одной машине скорой помощи, и у меня будет возможность сказать обо все позже.
Все, что я знала, позже могло означать через час, а может через дни. Я не осознавала ничего вокруг, пока мы ехали в больницу, и едва заметила, что мы доехали. Мое лицо горело и щипало, пока прочищали и заматывали раны, но меня как будто не было в той комнате. Я снова была в грузовике отца, слышала звук разбивающегося стекла, наблюдала, как папа завалился на руль.
Я сидела отделении неотложной помощи, потерявшись в своем собственном мирке, рассеянно наблюдая за проходящими мимо докторами и медсестрами, когда появился дядя Рас, сказав, что снаружи меня ждут мама и Эмма.
— Папа уже здесь? — спросила я.
Он сильно нахмурился, подходя ближе к моей койке.
— Ты помнишь, что произошло, Сара?
Я кивнула.
Он прикусил губу и на какой-то момент зажмурился.
— Твоего папы больше нет, милая. Мне очень жаль.
Но эти слова пролетели мимо меня.
— Они привезли его сюда? Ты сказал, что они привезут его сюда.
Зрачки дяди Раса расширились, когда я спокойно задала ему свой вопрос. Затем он сказал мне, что моего папу действительно привезли сюда.
Я откину голову на подушку. Он был здесь, в этом здании, а не на той темной дороге. Меня в раз покинули все силы. Я повернулась на бок, прижала колени к груди, как могла, сжалась в комок, внутри разрываясь на части от осознания всего, что не хотела признавать.
Мой папа умер.
Когда я вернусь домой, его там не будет.
Он не разбудит меня завтра утром словами «Сара Улыбашка»
Я больше никогда не услышу его голос. Захлебываясь слезами, я уткнулась лицом в подушку, мое тело содрогалось от рыданий.
Дядя Рас откинул мои волосы с лица, пытаясь успокоить меня. Но я не хотела успокаиваться, я хотела своего папу. И каждый раз, закрывая глаза, я видела лицо человека, отнявшего его у меня.
Повернув голову, я сказала:
— Это был грузовик Джексона Пирса, он протаранил нас. Я видела. — Мой голос был едва громче шепота. Когда я не заметила никакой реакции, то подумала, что он меня не услышал. Заставив себя подняться, я снова сказала: — Это был Джексон. Он убил моего папу. Это был он.
