— Боже, Сара, мне так жаль, — сказал Спенсер, как только остановился напротив меня. Его темные волосы спадали на его лицо, а в глазах было столько эмоций, как никогда прежде. Его обеспокоенность только возросла, когда он осмотрел меня с ног до головы. Затем он неуверенно протянул руку к моей щеке и коснулся края повязки. — Что это? — спросил он.
Я проигнорировала его вопрос.
— Ты соврал мне. Ты обещал, что дождешься.
Он никак не отреагировал на мои слова. Это вызвало во мне такую злость, какую я не хотела испытывать к нему никогда.
— Это был твой дядя, Спенсер. Он убил моего папу.
Его глаза расширились от удивления, прежде чем он опустил голову, сказав:
— Я знаю.
— Ты знаешь? — спросила я недоверчиво. — Откуда ты это знаешь?
Тяжело сглотнув, он сделал шаг назад, будто не хотел отвечать. Затем он запустил пальцы в волосы.
— Мне жаль. Ты даже не понятия не имеешь, как мне чертовски жаль. Мне никогда не следовало рассказывать тебе ни о чем. — Он снова шагнул ближе ко мне. — Я прихожу сюда каждый день в надежде увидеть тебя. Что я могу сделать, чтобы хоть что-то исправить? Я сделаю все, что в моих силах.
Его слова только причиняли мне боль, потому что ни он, ни кто-либо другой уже ничего не могли сделать.
— Расскажи мне, как ты узнал, что это сделал твой дядя.
Спенсер сжал губы, и я сделала шаг ему на встречу.
— Пожалуйста.
Он отвел взгляд в сторону.
— Я не могу, Сара. Поверь, ты не захочешь услышать это.
— Мне нужно знать. Ничто не способно ранить меня сильнее, чем я уже ранена.
Когда его взгляд снова столкнулся с моим, я увидела в нем смесь нерешительности и боли, а потом и смирения, когда он ответил мне.
— Когда я увидел его на следующий день, мой дядя сказал «наконец-то мне больше не придется иметь никаких дел с этим сраным псом и Сэмом Уолшом».
На мгновенье я почувствовала головокружение. К горлу подступила тошнота. Этот мужчина не ценил жизнь. Он избавился от моего отца с тем же безразличием, с которым избавился и от собаки, которая не переставала лаять. Я потянулась к руке Спенсера.
— Ты должен рассказать об этом шерифу.
Он напрягся и отошел подальше от меня.
— Пожалуйста, Спенсер. То, что я видела, было недостаточно, чтобы они смогли что-то предпринять, но если они узнают о том, что он сказал тебе, они смогут арестовать твоего дядю.
— В смысле, то, что ты видела? — спросил он. — Я думал, это произошло на перекрестке дорог. Как ты могла что-то видеть?
Я прикусила губу. Никто об этом не знал, и, как предполагалось, никто не должен был узнать. Но мне нужно было, чтобы Спенсер все понял.
— Я была там вместе с папой той ночью. Я была в машине.
Он побледнел.
— Что? — Потом его руки обхватили мое лицо, его пальцы снова пробежались по моей повязке. Его глаза были так близко к моим.
— Никто не должен об этом знать. Твой дядя не видел меня, но я видела его грузовик. Полиция думает, что если твой дядя узнает о том, что я была там…
Спенсер втянул в себя воздух.
— Тогда он придет за тобой, — закончил он мое предложение.
— Но если ты расскажешь им о том, что он тебе сказал, то, возможно…
— Нет, — ответил он категорично. — Я не могу.
— Но, Спенсер …
— Сара, нет! — закричал он, отпуская мое лицо. — Нет.
— Почему нет? Мы уезжаем. Мы убегаем отсюда. Мама заставляет нас сделать это. Я не хочу уезжать. Здесь мой дом. Пожалуйста, давай расскажем полиции о том, что оба знаем. Мы можем сделать это вместе. — Когда я произносила это слова, они казались такими правильными. Именно так поступил бы папа. Он бы остался и противостоял всем и каждому.
Я была так уверена, что Спенсер поменяет свое решение. Он сам потерял так много всего, он должен был понять. Поэтому, когда он рассмеялся и с безнадежностью покачал головой, я была сбита с толку.
— Ты такая наивная, — сказал он, уставившись на меня сверху вниз. — Мир не такой, как ты себе представляешь. Ты веришь в то, что в конце добро всегда побеждает. Но, знаешь что? Жизнь несправедлива. Они никогда не арестуют моего дядю. Неважно, что мы им скажем, он проведет в тюрьме, максимум, день. А когда он узнает, что это мы слили его, он придет за нами, он и с нами расправится. Вот, что произойдет.
На мои глаза навернулись слезы, когда моя маленькая надежда разлетелась на осколки. — Ты не знаешь этого наверняка.
— Ага, на самом деле, я знаю. Я никому не рассказал о том, что сказал мне дядя, и тебе лучше этого не делать. Если ты передашь кому-то о том, что я рассказал тебе, я буду все отрицать. И знаешь что? Я рад, что ты уезжаешь. Так будет лучше для всех. Поезжай и забудь о моем дяде, и обо мне забудь, раз уж мы заговорили об этом. Я даже не буду скучать по тебе, потому что мы никогда и друзьями то не были.
— Ты не можешь говорить это всерьез. — Я покачала головой, в неверии.
— Но именно это я и делаю. И поскольку ты уезжаешь, даже не думай о том, чтобы поддерживать со мной связь. Не трать понапрасну ни свое время, ни мое. — Он сделал шаг назад.
У меня застучали зубы, пока я обхватила себя руками за талию.
— Зачем ты говоришь мне такие вещи?
