— Идем, дружище, — сказал Чет. — Киноварь покажет тебе твою комнату, а я схожу домой и соберу кое-какие необходимые вещи. Нам с тобой здорово повезло. Откровенно говоря, я не ожидал такого благополучного исхода. Думаю, очень помогло то, что Киноварь был на нашей стороне. Он пользуется в городе большим влиянием, и недалек тот день, когда он займет место старика Негашеная Известь.
— А я надеюсь, что до этого дня еще очень далеко, — раздался за спиной Чета голос магистра клана Быстрой Ртути. — Ни в опыте, ни в мудрости я не могу тягаться с уважаемым смотрителем дома Негашеной Извести. Этот человек забыл больше, чем я когда-либо знал.
Чавен тряхнул головой, словно сбрасывая с себя остатки сна.
— Простите меня, я… — пробормотал он, моргая. — Вот та фигура, закутанная в длинное покрывало, — он указал на резной потолок, — кто это? Это ведь…
— Повелитель… в общем, это Керниос, бог Земли, — пояснил Чет. — Тебе, наверное, известно, что он является покровителем нашего города.
— А на плече у него сидит сова, — заметил лекарь, по-прежнему не сводивший глаз с резного изображения.
— Да. Сова — его священная птица.
— Керниос… — прошептал Чавен. — Разумеется, это он.
Более он не проронил ни слова. Чету оставалось только гадать, почему его друг никак не проявляет радости, естественной для человека, которому почтенная гильдия каменотесов обеспечила безопасное существование — хотя бы на ближайшие десять дней.
Война у стен крепости повелителя Луны бушевала в течение долгих лет. Бессчетное множество богов из клана потомков Онейны и из клана потомков Суразем погибли в сражении.
Урех, Король-Волк, пал, сраженный градом стрел, Азинор, потомок Онейны, победил в битве Стривоса, повелителя Ветров. Но прежде чем Азинор умертвил неприятеля, его самого пронзил мечом Иммон, оруженосец великого Керниоса. Братья Кулин и Гилиолин выпустили сотни стрел, сразивших Бирина, повелителя Вечернего Тумана. Но перед смертью отважный Бирин убил обоих братьев-близнецов.
— Вы… вы говорите так… словно сами там были, — растерянно пробормотала Бриони.
Она вовсе не хотела обижать свою хозяйку (особенно перед тем, как старая карга приступит к дележу скудной пищи), но уязвленная гордость оказалась сильнее голода и усталости. Принцесса терпеть не могла, когда ее дразнили, и никак не могла позволить подобную дерзость какой-то выжившей из ума старухе.
— Но вы никак не могли видеть войну богов собственными глазами, — заявила она.
— И все же я видела эту заварушку, — равнодушно пожала плечами старая карга. — Смотри, я положила в горшок несколько корешков бархатца. Если их хорошенько проварить, из них выйдет вся отрава, и они станут такими вкусными, что пальчики оближешь. Да, живу я так давно, что многое успела позабыть, но эту войну не так просто выкинуть из памяти. Сколько тогда пролили крови, вспомнить страшно! До сих пор не могу понять, с чего им взбрело в голову устроить такую бойню?
— О ком вы говорите? Погодите, что вы сказали про отраву?
Бриони пыталась сохранять спокойствие и не делать резких движений. До нее только что дошло, что отшельница, живущая в дебрях Уайтвуда, скорее всего, выжила из ума от старости и одиночества. Принцесса, конечно, очень ослабела от голода и лихорадки, но все же надеялась, что сумеет дать отпор этому жалкому существу, у которого, судя по виду, сил было не больше, чем у бродячей кошки. Но если она забудется сном, как она сможет защититься от обезумевшей ведьмы, с содроганием спрашивала себя девушка. Она уже не надеялась пережить эту ненастную ночь в глухом лесу.
— О ком я говорю? — переспросила старуха. — О ком же еще, как не об этих свирепых созданиях, охочих до кровавых жертв.
Эта загадочная фраза лишь усугубила замешательство Бриони.
— Прежде в этой части леса их было полным-полно. Они вырубали деревья, охотились на оленей и изрядно мне досаждали. Хотя, должна признать, некоторые из них были хороши собой.
Старуха улыбнулась, и углубившиеся морщины сделали ее лицо похожим на уродливый древесный нарост.
— Порой я позволяла кому-то из них оставаться со мной на ночь, и мне было наплевать, что руки у них по локоть в крови. Тогда, в далекие дни юности, я была не слишком разборчива.
