– Наши раны едва затянулись, а теперь вы снова возвращаетесь сюда. Зачем? Почему вы не оставите нас в покое?
– Ты называешь ежедневные побои, насилие и смерть от голода покоем? – спросил он.
– Если мы выполняем его правила, работаем по его нормам и показываем ему свое уважение, он не трогает нас.
– Так может говорить только сильный молодой человек, вроде тебя, Теобальдо, а что делать слабым, как твой отец? Что будет, если он не сможет выполнять норму? Этот день недалек. Будешь ли ты стоять и молиться о смирении, когда Кинг обольет твоего отца керосином и сожжет его живьем или может быть разрубит его на части и скормит его тело своим любимым ягуарам?
– Наверное, вы можете предложить что-то другое? – усмехнулся он.
– Возможно.
– Я не желаю в этом участвовать. И мой отец тоже. Вы несете этим людям смерть, Кейн. Вы несете смерть всякому, с кем сталкиваетесь.
– А Кинг не несет смерть? Долго ли вы будете позволять таким людям, как Кинг, грабить вас, лишать того, что сделало бы вас всех в сотни раз богаче, чем сам Кинг, мечтающий разбогатеть на каучуке? Кто, черт возьми, дал ему право прийти сюда и отнять землю, принадлежащую этим индейцам, да еще не только ограбить их, но лишить их гордости? Когда вы наконец подниметесь и потребуете то, что принадлежит вам по праву, Теобальдо? Этот каучук должен давать доходы вам, а не Кингу.
– На стороне Кинга армия. Разве вы забыли? Никто не может прийти сюда или выйти отсюда без его ведома.
Оттолкнувшись от стены, Морган сказал:
– Я смог. Он снова упал на тюфяк, схватившись за ребра, потому что его пронзила боль. Чико торопливо подал ему еще одну чашку «масато», а он вытирал пот со лба рукавом. – Весь фокус в том, чтобы пробраться внутрь. Надо добраться до самого Кинга.
– Но это невозможно. Он окружил себя стражей, его охраняют даже, когда он спит. Ну вы это знаете.
– Да. – Морган сглотнул. – Я это знаю.
– Тогда вы должны понимать, что к нему проникнуть невозможно, если только как следует не вооружиться и не действовать, как слаженный отряд.
– Да.
Морган наблюдал, как Теобальдо ходит взад и вперед. Наконец он остановился и еще раз посмотрел на Моргана.
– Вы знаете о том, что сообщаться с теми, кто работает на других участках, без разрешения Кинга запрещено.
– Это можно сделать под покровом ночи.
– Но нельзя быть пойманным… – Теобальдо покачал головой. – Это значило бы неминуемую смерть.
– Каждый день, что ты находишься здесь, ты в какой-то степени рискуешь своей жизнью, друг. Подумай об этом. В любое время сюда может войти Кинг и указать пальцем на тебя по какой-нибудь вздорной причине, вроде того, что ему не понравился твой вид, или он подбросил монетку – и ты проиграл, или просто у него желание посмотреть, как умирает человек. В этом адском раю, Теобальдо, никаких гарантий не существует.
Теобальдо налил себе чашку «масато» и отхлебнул.
– Даже если мы как-то соберем силы, даже если мы сможем победить его, что останется нам?
– Ваша свобода.
– Свобода. Да, свобода. Свобода для чего? Для того, что бы вернуться в Лиму и ходить по улицам с протянутой рукой? Для того чтобы целыми днями сидеть в зловонном углу и плести корзины для торговцев, которые платят нам прокисшим молоком или сгнившими бананами? А индейцы? Их племена уничтожены такими же бандитами, как Кинг, которые принесли сюда свои цивилизованные болезни или кнуты. У индейцев нет семей, им некуда возвращаться.
– Вы останетесь здесь и будете продолжать работать, Теобальдо. Только вы будете делать это, не боясь, что смерть подстерегает вас за каждым деревом. Доходы будут принадлежать тем, кто работает, а не Кингу.
– Красивые слова. Вы всегда мечтали о том, что добьетесь чего-то в жизни. И чего же вы добились, Кейн? Вас сжигает ненависть. Вы просто мечтаете отомстить. У вас была прекрасная возможность начать жизнь сначала – вам удалось уйти, так ведь? Но вы все же вернулись назад, и я знаю, что вам уже никогда не удастся снова бежать отсюда. Никогда. Как только Кинг обнаружит вас, он вас убьет.
Прислонившись головой к стене, Морган закрыл глаза.
– Я и так уже мертвец. Так какое это имеет значение? Ты прав, конечно. Мне удалось бежать, и я обнаружил, что то, чего я хочу больше всего на свете для меня недосягаемо.
Представив себе Сару, он улыбнулся, но улыбка погасла, когда он взглянул на Теобальдо.
– Господи, – прошептал Теобальдо. – Вы говорите так, будто сами осудили себя на смерть.
– Мне нечего терять.
– Такие люди самые опасные, сеньор. Им все равно, кто погибнет вместе с ними.
– Если бы это было так, я отправился бы прямо к Кингу. Но каждая битва должна иметь свою цель, иначе зачем воевать? В вашем случае это означает свободу и шанс начать новую жизнь. Для меня это значит доказать самому себе, что я на что-то способен, если не ради самого себя, так ради других.
– И опять мы возвращаемся, откуда начали. Что у нас будет, кроме одного огромного леса?
