Иногда девушка переводила взгляд на Моргана, и хотя капитан все бубнил и бубнил, она не забывала о нем, поглядывая из-под золотистых ресниц… Наверное, нужно было обнять ее прямо в каюте, поцеловать; она ведь разозлилась, что он этого не сделал, Морган видел. А почему он не стал? Он же хотел ее. Чертовски хотел. Так ведь он и раньше видел на лицах женщин этот огонь желания, тысячи раз видел, и он-то знает, что хотят они не его, хотят они свою мечту. Плевать им на Моргана Кейна. Им нужна лишь живая легенда, которую он собой являет.
Проклятый, чертов бото!
Сара Сент-Джеймс так же подвластна его магии, как и все прочие женщины. И нельзя об этом забывать. Именно тяга к запретному заставила ее две ночи назад раздвинуть ноги; а вовсе не то, что она хоть сколько-нибудь небезразлична к нему самому. В конце концов Сара обручена с другим. И если хоть на секунду допустить мысль, что глаза ее заволокла не только похоть, но хоть что-то еще…
Морган прикончил вино и полез в карман за виски и куревом. И в этот момент судно резко и неожиданно остановилось.
От толчка капитан полетел назад вместе со стулом и несколько секунд безмолвно и ошалело лежал на спине. Сара ткнулась лицом в стол, полы платья золотистыми шелковыми складками легли на белую льняную скатерть. Моргана швырнуло на стену, но среагировал он на происшествие с молниеносностью человека, привыкшего к неожиданностям. Не успели еще захлебнуться и умолкнуть моторы, как он уже подскочил к Саре.
Девушка едва голову успела поднять, а Морган уже подхватил ее на руки, как пушинку. В чувство она пришла, лишь увидев в руке американца блеснувший нож, и какое-то мучительно долгое мгновение ей и впрямь казалось, что сейчас он перережет ей горло.
И только тут с верхней палубы на них обрушился адский шум.
В дверях появился шкипер. У него было темное, овальное лицо, нос крючком и прямые черные волосы. Он был похож на бочку, и образ этот усиливался от тельняшки в крупную красную с белым полоску.
– Capitaine! – закричал он. – Скорее, Capitaine! Мы сели на мель!
Сверху доносились крики перепуганных пассажиров. Пока Кейн ставил на ноги Сару, капитан смог, наконец, подняться и побежал к выходу. Морган наседал ему на пятки и с такой силой волок Сару за руку, что девушка беспрестанно запутывалась в подоле платья и непременно упала бы, если бы он ее несколько раз не подхватил.
На темной палубе началась паника. Повыл ставшие из гамаков перепуганные пассажиры спотыкались друг о друга, пытаясь избегнуть неведомого зла – реального ли, воображаемого, – которое обрушилось на судно.
Сара крепко держала Моргана за руку, чтобы волна тел не захлестнула, не смыла ее, не унесла во след себе по направлению к корме. Изредка над гвалтом прорывались голоса капитана и шкипера, призывавшие к спокойствию… Тщетно. Паника только усилилась, когда над сутолокой вдруг пронесся душераздирающий вопль, идущий из самой сердцевины давки. От этого ужасного крика Сара застыла в страхе. Морган прижал ее к себе и прикрыл своим телом от первой нахлынувшей на них волны.
Они появились будто отовсюду сразу – маленькие, человекоподобные фигурки, тени – и вдруг заполнили собой все; они наводняли собой корабль со стороны перепутанной оснастки на носу. Вой ужаса пронесся над судном, когда обезьяны запрыгали по навесам, стали прыгать на головы, вцепляться в волосы толпящихся пассажиров. Тусклые фонари превращали морды животных в языческие маски с заостренными зубами и круглыми глазами, в которых пляшет огонь. Саре каким-то образом удалось не завизжать, когда в нее врезался мальчик-индеец, который, вжав голову в плечи, отбивался от зверька, вцепившегося ему в загривок, не давая тому еще раз укусить себя за шею. Она увидела, как Морган схватил тварь за шкирку, одним быстрым движением сорвал ее с мальчика и блеснувшим острием ножа перерезал ей глотку, швырнув после этого обезьяний труп на палубу.
Хаос достиг апогея, когда с нависающих ветвей на палубу стали падать змеи. Внезапно они просто закишели под ногами, а светотени только удлиняли их изворотливые черные тела, расползающиеся во все стороны. И тут разум, похоже, полностью покинул Сару, настолько обуяли ее смятение и страх. Единственной мыслью было – убежать, спастись, но бежать было некуда. От нижней палубы и ступеней, ведущих к ней, ее отделяли сотни сгрудившихся в истерике человеческих тел, стремившихся к тому же, к чему стремилась и она. Единственной альтернативой было прыгнуть за борт, что было бы безумием. Спокойно, насколько это было возможно, девушка посмотрела на Моргана.
Он стоял вполоборота к Саре, но взгляд его был обращен к невидимому из-за поднимавшегося от реки тумана горизонту. Морган был бледен и вертел в ладони рукоять ножа. Потом он глянул вдоль палубы, не говоря ни слова, подхватил девушку за талию и перекинул себе через плечо.