Встает рывком, несколько раз делает глубокий вдох, ходит в ванную, пускает ледяную воду, забирается под душ. Стоит так минуту, две, прогоняя остатки навязчивого сна. Растирается жестким полотенцем. в На кухне заваривает кофе в электрокофеварке, поджаривает на сковородке тост из черного хлеба. Черный хлеб – это великое изобретение русских… Чуть-чуть прижаренный на оливковом или подсолнечном масле, посыпанный крупной здешней солью – он просто произведение кулинарного искусства сам по себе…
Все остальное Макбейну в России нравилось меньше. Он плохо понимал, как русские годами живут в этих клетках, именуемых квартирами, как они выносят замусоренные, пахнущие нечистотами подъезды…
Каждому свое…
В Москве Макбейн снял три квартиры и постоянно перемещался из одной в другую, нигде не примелькавшись… Сама идея – найти девушку в многомиллионном городе, да еще такую, которая, возможно, изменит и имя и внешность, – была достаточно безумна даже для русского человека, но далеко не безнадежна…
Вспоминая работу Хэлен, Макбейн снова и снова убеждался, что она не разведчик: потоки информации, в которые время от времени и достаточно бессистемно вкладывались «пустышки» или живцы на «крота», оставались нетронутыми, невостребованными… Итак, девушка не работала. Она – просто жила… И притом имела все же какую-то определенную цель. Или просто скрывалась.
От кого?..
«Крыша» у Мака была отличная: частное сыскное агентство. Оно действительно существовало в Алма-Ате, им действительно руководил поволжский немец, находящийся уже почти год в командировке в Штатах… Собственно, отдел Макбейна вычислил этого не очень умелого и очень азартного офицера в отставке – Владимира Генриховича Кейтеля – в одном из закрытых казино Техаса; тот наводил связи с латиноамериканцами по поводу поставок тем стрелкового оружия, от кoтopoгo ломились склады независимого Казахстана…
Бывший офицер исчез тихо, как будто его и не было Для сотрудников маленькой конторы в Алма-Ате он оставался в командировке; зарплата, и довольно высокая выплачивалась регулярно; там появилась даже должность юриста по международной торговле – личный контакт адмирала. Компаньоны – или подельники – офицера устали ждать «гонца» из Штатов, приторговывали со складов по-мелкому; кто-то опалился, кто-то погиб в разборках… «Секьюрити сервис» продолжала существовать, выплачивая небольшой процент местному «папе», некоторые налоги в казну и получив за это репутацию мелкой посреднической «крыши» для Бог знает кого…
Паспорт у Мака был подлинный, а при обилии гринов выдать москвичам тихую алма-атинскую «крышу» за процветающую многоцелевую контору особого труда не составило… Хотя Макбейн понимал, что найти в Москве человека и притом не подставиться самому – задача сложная, но для профессионала его уровня разрешимая.
Начал он с участковых. Пояснил, что у Елены Владимировны Подгорской скончался в Мюнхене двоюродный престарелый дядюшка-миллионер, который и решил осчастливить далекую родственницу после кончины изрядным количеством стойких немецких марок… То, что он Кейтель, а не Иванов, да еще отслуживший свое в Германии, придавало легенде достоверность. Впрочем, у адмирала сложилось полное впечатление, что, если бы он был по паспорту Нквама Нкрума и утверждал, что ближайший родственник Подгорской – почивший в бозе вождь бушменов, оставивший ей в наследство стадо ручных крокодилов, ему бы все равно поверили. В последние семь лет в России вообще, а в Москве – в особенности, привыкли к чудесам и отвыкли удивляться – по крайней мере, таким мелочам, как негаданное наследство престарелого немецкого маразматика… А если и не верили, то виду не показывали – зачем? Строгий казахстанский немец платит хорошо, всегда авансом, в желаемой валюте… К тому же накопавшему даже с гулькин нос полагалась премия: капитализм, ходить ему конем! Люди старались. Ибо за иные сведения тоже полагалась премия, но уже значительная.
– Живем по заветам Константина Устиновича Черненко – подытожил улыбчивый участковый-старлей, с достоинством укладывая во внутренний карман плотную пачку новеньких российских купюр. Пока Макбейн вспоминал, что упомянутый гражданин был некогда Генсеком ЦК КПСС, оставившим по себе память в виде незатейливого анекдота – «приступил к обязанностям, не приходя в сознание», старлей добавил:
– «Чтобы лучше жить, нужно лучше работать!» Изречение старика на всех заборах висело!
– Я тогда в Берлине служил. Рядом с ракетной частью. Там – другой лозунг был главным: «Наша цель – коммунизм!»
– Веселое было времечко!
– Ничего…
За месяц Макбейн основательно пополнил свой русский язык. Некоторые русские слова были странны – как вот это «ничего», к примеру. Адмирал не сразу догадался, что в разговоре это означает не «nothing», a «not bad» – обычный ответ на традиционное приветствие: «How are you?» Гораздо труднее он объяснил для себя слово «везет». Или – «катит»… Кто? Кого? Куда?.. Оказалось, это эквивалент американского «lucky».
