16 – 26 октября 1840 г. А.А. Лопухину «Милый Алеша.
Пишу тебе из крепости Грозной, в которую мы, т. е. отряд, возвратился после 20-дневной экспедиции в Чечне. Не знаю, что будет дальше, а пока судьба меня не очень обижает: я получил в наследство от Дорохова, которого ранили, отборную команду охотников, состоящую из ста казаков – разный сброд, волонтеры, татары и проч., это нечто вроде партизанского отряда… Я ими только четыре дня в деле командовал и не знаю еще хорошенько, до какой степени они надежны; но так как, вероятно, мы будем воевать целую зиму, то я успею их раскусить…
Писем я ни от тебя, ни от кого другого уж месяца три не получал. Бог знает, что с вами сделалось; забыли, что ли? или пропадают? Я махнул рукой. Мне тебе нечего много писать: жизнь наша здесь вне войны однообразна; а описывать экспедиции не велят. Ты видишь покорен законом. Может быть, когда-нибудь я засяду у твоего камина и расскажу тебе долгие труды, ночные схватки, утомительные перестрелки, все картины военной жизни, которых я был свидетелем.
Варвара Александровна будет зевать за пяльцами и, наконец, уснет от моего рассказа, а тебя вызовет в другую комнату управитель, и я останусь один и буду доканчивать свою историю твоему сыну…
Сделай одолжение, пиши ко мне как можно больше…
Прощай, будь здоров…
10 мая 1841 г. С.Н. Карамзиной
«Я только что приехал в Ставрополь, дорогая м-ль Софи, и отправляюсь в тот же день в экспедицию с Столыпиным Монго. Пожелайте мне: счастья и легкого ранения, это самое лучшее, что только можно мне пожелать…
Прощайте; передайте, пожалуйста, всем нашим мое почтение; еще раз прощайте – будьте здоровы, счастливы и не забывайте меня.
Мцыри… По-грузински это означает, во-первых, «послушник», а во-вторых – «пришелец», «чужеземец», прибывший добровольно или привезенный насильственно из чужих краев, одинокий человек, не имеющий родных и близких…
«Ты не можешь вообразить, как тяжела мысль, что друзья нас забывают…»
«Бог знает, что с вами сделалось; забыли, что ли?..» Сначала Лермонтов назвал поэму «Бэри» – «монах».
И эпиграф к ней был предпослан иной: «У каждого есть только одно Отечество».
Храбрец и дуэлянт, он не поспешил выстрелить во время дуэли у подножия Машука, как не стал стрелять и за Черной речкой… «Ведь гений и злодейство – две вещи несовместные…»
Странно. Я гляжу на толпы нынешних правозащитников и миротворцев и думаю…
Неужели Пушкин, Лермонтов, Толстой были менее порядочными людьми, чем нынешние?.. Или – они по-другому видели мир? И войну? «У каждого есть только одно Отечество…»
Странно… Лермонтов воевал с чеченцами, просил об отставке – и не получал ее… Сострадал ли он своим противникам?.. Или просто рассказал об их будущей судьбе, настигшей этот народ через столетие?..
