Великому воину Олену Рендаллу снова приходится взяться за меч. Нашлись коварные существа, решившие присвоить принадлежащие ему магические артефакты – ледяной клинок и Сердце Пламени. Новую битву ему придется вести с могущественными и бессмертными титанами, правителями мира под названием Вейхорн. На бескрайних просторах Вейхорна развернулась кровавая, жестокая и сложная игра, цена которой – свобода и жизнь Олена.
Повинуйся без промедления.
Молись без напоминания.
Верь без сомнений.
Жертвуй без жадности.
Гром ударил с такой силой, что качнулась земля.
Юрьян Шустрый остановился и с подозрением глянул в ясное небо, где полыхнуло нечто вроде багровой молнии.
Гроза ранним утром? В самом начале первого теплого месяца? Немыслимо!
Бури случались здесь, на севере Холодного материка, но в самую жаркую пору, а она наступит не раньше, чем через три десятка дней.
Но вслед за первой молнией ударила вторая, и в небе повис изогнутый алый крест, похожий на шрам. Из него вниз прянула третья и врезалась в землю за ближним холмом, не далее чем в лиге от Юрьяна. Вспухло и опало почти невидимое белесое пламя, ветер понес его обрывки на север, в сторону океана…
– Ой-ей. Убей меня, Сковыватель, если я понимаю, что происходит… – пробормотал Юрьян.
Жизнь скальда нельзя назвать скучной, и за годы странствий по Холодному материку Шустрый видел всякое, бывал при княжеских дворах и на заброшенных хуторах, лицезрел мощь жрецов Леа-Хо и злобу призраков, что пляшут над мертвыми холмами. Но с подобным не сталкивался никогда.
– Надо пойти, посмотреть, – сказал Юрьян, хватаясь за рукоять меча и пытаясь отыскать в сердце решимость, – что там такое… Вдруг это знамение? Как сказано в висах о Седоватом Холке: «Небо родило победный стон, славу героям пророчит он…»
И Шустрый решительно зашагал в сторону холма, поросшего редким кустарником, что за цепкость прозван «женские лапки». Продравшись через него, взобрался на вершину и замер, выпучив глаза.
На восточном склоне холма чернел широкий круг оплавленной земли, кусты внутри которого превратились в пепел. А в центре его лежал мускулистый, довольно высокий мужчина в обгорелых лохмотьях. На уцелевшем поясе болтались ножны, а в руке был зажат длинный клинок.
– Ой-ей! – Юрьян понял, что челюсть его отвисла до пупка, а брови и вовсе готовы забраться на макушку. – Это кто? Как же так…
Ком рыжей шерсти около мужчины, на который скальд поначалу не обратил внимания, зашевелился. Сверкнули золотые глаза, дернулся длинный пушистый хвост, и кот размером с добрую охотничью лайку поднялся на ноги. Вопросительно посмотрел на Шустрого и сказал:
– Мяу?
– Ыыыыхххуу… А? – Тут Юрьян окончательно потерял дар речи.
В душе любопытство боролось с желанием как можно быстрее удрать отсюда и потихоньку одолевало.
– Мяу, – повторил кот, обнюхав лежащего, и в голосе его появились требовательные нотки. – Мяу… мурр… мяу!
– Ты хочешь, чтобы я помог твоему хозяину? – спросил скальд, ощущая себя любителем черных грибов, поев которых начнешь разговаривать не то что с котом, а с камнями и деревьями.
– Мяу!
– Ну ладно… – Шустрый отпустил рукоять меча и на подгибающихся ногах зашагал вниз.
Когда вступил в круг выжженной земли, корка пепла захрустела у него под ногами. Почувствовал сильный запах горелого и еще какой-то незнакомый, но очень чудной – как у горькой цветочной пыльцы.
Разглядел, что чужак не принадлежит ни к сиаи, ни к барги, ни к хатору. Короче говоря, ни к одному из трех народов Вейхорна, с представителями которых Юрьян встречался. Русые волосы с еле заметной проседью были не очень длинными, на щеке виднелась родинка, а тело не могло похвастаться шерстью, чешуйками или роговыми наростами.
– Кто же ты такой? Откуда взялся, разорви меня крабы? – Шустрый присел на корточки, отцепил от пояса баклажку.
Пробка выскочила с негромким хлопком, скальд набрал полный рот холодной воды и прыснул в лицо незнакомцу…
…Олен вздрогнул, почувствовав, как что-то попало в глаз, понял, что по лицу течет какая-то жидкость.
– Мяаааууу! – обрадованно сказали над самым ухом.
– Ры-ыжий… Жив… – Губы послушались с невероятным трудом, а веки и вовсе отказались подниматься.
Попытался вспомнить, где он и как тут оказался…
Из памяти, точно груда разноцветных игрушек из лопнувшего мешка, вывалились яркие подробности последних минут в подземелье под Домом Ничтожества: удар льдом и пламенем… дикая боль… багровое и бирюзовое смешивается, образуя водоворот… нечто вроде полета…
Потом все терялось в темноте беспамятства.
– Мшиоро но аэ? – произнес кто-то рядом голосом высоким, но, вне всяких сомнений, мужским.
Рендалл совершил над собой настоящее насилие, но сумел открыть глаза.
Обнаружил, что лежит и ему в лицо с тревогой смотрит человек с вьющимися белыми волосами, похожими на овечью шерсть, и черными, очень маленькими глазами. Взглянул на его уши и понял, что это никак не человек – кончики у них были острыми, словно у эльфа…
Вот только не бывает у альтаро темных глаз и круглых лиц!
– Мшиоро но аэ? – повторил незнакомец. На лбу у него имелся старый шрам, словно от кошачьей лапы – несколько параллельных полосок.
– Не понимаю… – Олен сумел приподняться, опершись на локти, и понял, что держит в руке обнаженный меч.
