– Прости, – виновато шепнул Рик, с протестом каждой мышцы отстраняясь на более безопасное расстояние. – Лора, я клянусь, что не причиню тебе вреда. Ты мне веришь?
– Я пытаюсь. Но моё тело всегда найдёт способ меня предать, и ему нельзя верить, – грустной кривой улыбкой усмехнулась она, заметно расслабившись, как только Рик сделал шаг в сторону и взял в руки чайник. Это не недоверие к нему. Недоверие ко всем.
Ему не нужно было объяснять. С жертвами разного рода насилия он работал едва ли ни чаще, чем с убийствами. Знал и симптомы, и всё, что она имела в виду. Что он уже видел на практике, так это простой факт: можно восстановиться физически, но не морально. Ломается само отношение к близости, и излечению оно не подлежит. Всегда будет ходить по пятам и чувство нависшей угрозы, и желание ударить в ответ, и замороженные нервные окончания. Если однажды ощутить себя мясом, человеком в полной мере стать невероятно сложно. И если бы вчера в Толлерорт Рик не уловил отзывчивую вибрацию плотно вставшего между ними магнитного поля, если бы сейчас её пульс не ответил на слабую попытку дотронуться – он бы не думал и пытаться бороться с этой токсичной сколопендрой, всунутой в сознание Лоры тем полицаем. Но она отзывалась. Слишком отчётливо, на молящем ультразвуке, что невозможно пропускать мимо слуха.
И всё же… Это явно неполная картина. «Ничего, что мне было бы непривычно получать от мужчин», она сама так говорила. Это наводило на понимание, что бороться придётся едва ли не с восставшей армией, мумиями её прошлого, если действительно хотелось приручить стихию. Но после того как благодаря Лоре вновь удалось почувствовать себя живым, Рик словно превратился в солнечную батарею, отчаянно нуждающуюся в постоянной подпитке. И неважно, насколько близко к солнцу, главное – в зоне досягаемости.
– Не думал, что ты умеешь готовить, – будто пока оставив жирную запятую в этой головоломке, как можно более буднично кивнул Рик на источающие вкусные запахи блинчики.
– Это всё тётя Шаиста. Девочек положено воспитывать так, чтобы они были полезными, – с этими довольно невесёлыми словами Лора подхватила тарелку со своим шедевром кулинарии и поставила на обеденный стол.
– Почему ты всегда упоминаешь только тётю, но не родителей? – справедливо поинтересовался Рик, попутно наливая им обоим кофе. Крутиться на тесной кухне вместе каким-то чудом удавалось так, чтобы не смотреть друг на друга и не дотрагиваться. А может, это работало магнитное поле.
– Потому что меня растила она, а родителей я никогда не знала. Они погибли в Газни в девяносто пятом, когда талибы опустошали весь путь от Кандагара до Кабула. Всё, что у меня осталось от матери – эта старая хамса и сломанное колено, – пальцы Лоры мимолётно дотронулись до амулета на груди.
– У тебя осталась жизнь, это уже немало для ада, который был в те годы в Афганистане. Тебе со сливками?
– Лучше со сгущённым молоком37, если есть, – в её тоне было всё меньше опасно звенящих нот, и это успокаивало.
– Ты и впрямь немка, выросшая в Германии, – улыбнулся Рик, уже нисколько не ставя под сомнение данный факт. Ему безумно нравилось открывать новые страницы этой книги, разгадывать шифр за шифром. Казалось, будто через мелочи вроде её вкусовых пристрастий он сможет проникнуть под самую кожу, чтобы вытравить оттуда всё, что успело оставить свои нездоровые следы. Загадка пропавших людей? Ха, вот настоящая головоломка, несмело устраивающаяся на стареньком деревянном стуле.
Сев за небольшой круглый стол напротив Лоры, Рик пытался вспомнить, когда завтракал в собственном доме не один – и не мог. Никаких женщин он сюда не водил принципиально, да и после Афганистана все былые связи схлопнулись в полное зеро. То времени нет, то усталость, то настроение после очередного убийства неподходящее. Неприятие алкоголя лишало даже таких возможностей расслабиться, но уж слишком часто на его памяти спивались люди, побывавшие в горячих точках: он привык учиться на чужих ошибках. Так что потолком личной жизни давно стали одноразовые и абсолютно одинаковые девушки из спортбара, от которых уходил, не дожидаясь утра.
Утро с двумя кружками кофе и волшебным теплом коричных глаз не просто выбивало из колеса, а ломало его с треском опилок.
– Чёрт, это безумно вкусно, – едва попробовав приготовленные Лорой блинчики, в упоении протянул он и двумя жевками добил первый. Непривычный, но ожививший рецепторы завтрак оказался восхитительным, хоть и незамысловатым. – Да тебе надо открывать своё кафе.
– Я тебе не фрау Марта, которая будет с утра до ночи печь штрудели, – фыркнула Лора, помешивая кофе в чашке, но по довольно сузившимся глазам было видно, что комплимент приятен. – Уметь что-то делать и хотеть этим заниматься – не всегда одно и то же. А превратишь хобби в доход, в работу… И уже не будет никакого удовольствия от процесса.
