— Присцилла приехала в нижнюю часть города, и мы с ней позавтракали вместе. Она сказала, что накануне разговаривала с Сарой Джеффи. Но та отказалась от должности директора и даже не захотела прийти на совещание акционеров, которое мы планировали провести 1 июля. Мы с Присциллой обсудили возможные кандидатуры на должность пятого директора. После ленча она вернулась со мной в офис.
Обычно она приходила туда всегда, когда возникала напряженная обстановка, а в тот раз дело приняло более крутой оборот, чем обычно.
Меня не было в комнате, когда между Присциллой и мисс О'Нейл возникла ссора, так что я не знаю, с чего она началась. Но конец я застала.
Присцилла велела ей оставить офис и никогда туда больше не возвращаться. Мисс О'Нейл заявила, что никуда не уйдет. Такое уже случалось и раньше.
Присцилла была в ярости. Она позвонила Холмеру в его кабинет и попросила прийти. Когда тот вошел, она заявила ему и Брукеру, что решила переизбрать совет директоров и сделать меня президентом. Они вызвали Квеста и Питкина и вчетвером три часа пытались убедить ее в том, что с таким президентом, как я, дело быстро придет к гибели. Но я не думаю, что они преуспели в своих намерениях. Когда она уходила, то зашла в мою комнату и сказала, что до вступления ее в права осталось только одиннадцать дней и она уезжает на уик-энд. Мы пожали друг другу руки. Вот тогда-то я и видела ее в последний раз.
— Итак, Присцилла не изменила своего намерения сделать вас президентом?
— Да. Я в этом уверена.
— Вам известно о том, что она приходила сюда в понедельник и провела здесь несколько часов?
— Известно.
— Вы знали, зачем она приходила?
— Нет, могла предполагать, и только.
— Я не спрашиваю вас, от кого и какие вы слышали предположения. Мне очень хорошо известно, что побудило ваших коллег прийти сюда. Это угроза миссис Джеффи начать действия в суде. А вы, кроме того, надеялись еще и узнать, зачем миссис Идз приходила ко мне. Боюсь, что мне придется вас разочаровать. Я уже дал об этом полный отчет полиции, равно как и Гудвин, и если она не считает нужным распространяться об этом, то и я тоже не считаю это необходимым. Но еще один вопрос: знаете ли вы, почему Присцилла Идз искала в понедельник уединения? Была ли она обеспокоена или напугана кем-то?
— В понедельник?
— Да.
— Не знаю. Мне об этом ничего неизвестно, но я могу предполагать…
— Послушаем ваши предположения.
— Перри Холмер договорился о встрече с ней у нее на квартире в понедельник вечером. Я узнала об этом только вчера. Я видела, что все эти мужчины находились в растерянности и провели несколько часов в офисе, просматривая отчеты прошлых лет и составляя различные справки. Я решила тогда, что они, возможно, собирают доказательства моей некомпетентности, чтобы продемонстрировать их Присцилле. Я думаю, что Холмер хотел представить ей эти документы и убедить Присциллу, что мне нельзя доверять.
Если она решила искать какого-то убежища, то только лишь потому, чтобы ей не докучали, особенно Холмер. Она страшно устала от них.
— И особенно Холмер?
— Да, потому что на его карту было поставлено больше всего. Все остальные могли бы оставаться на своих местах и получать хорошее жалованье после прихода Присциллы. Но Холмер почти не имеет отношения к деловым операциям и не является служащим корпорации. Он получает свои сорок тысяч как адвокат фирмы. Зарабатывал же он, возможно, только десятую часть этих денег, если вообще имел на них какое-либо право. И я очень сомневаюсь, чтобы после 30 июня он вообще что-нибудь получил…
— Это неправда, и вы об этом знаете, — перебил ее Холмер. — Подобное заявление ни на чем не основано!
— У вас еще будет возможность высказаться, — сказал Вулф.
— О, он может воспользоваться ею уже и сейчас. — Голос мисс Дьюди был полон презрения. — Это все, что я хотела сказать… Может быть, у вас есть еще вопросы?
— Нет. Итак, мистер Холмер, прошу вас.
Эрик Хаф неожиданно вежливо попросил разрешения ненадолго прервать беседу. Он захотел наполнить свой бокал, и все остальные с удовольствием последовали его примеру.
Хаф, возможно, решил, что его пригласили сюда составить компанию Саре Джеффи, но я был слишком занят, чтобы негодовать на него.
Вулф, выпив свое пиво, обратился к Холмеру:
— Итак, угодно ли вам высказаться, сэр?
Судя по поведению Перри Холмера, он никак не мог поверить, что попал в такое затруднительное положение. Для него, старого сотрудника уолл-стритской фирмы, сидеть на виду у всех в красном кожаном кресле и пытаться убедить частного детектива по имени Ниро Вулф в том, что он не убийца, было невыносимо. И все же ему приходилось это переносить. Его ораторский баритон продолжал звучать довольно высокомерно:
— Очевиден тот факт, что мисс Дьюди совершенно необъективна и руководствуется враждебным к нам отношением. Она ведь не может подтвердить ничем свое заявление о том, что после 30 июня мой доход от корпорации был бы сведен к нулю. Присцилла Идз не могла внять столь безответственным советам.
Он вынул из кармана бумагу и развернул ее:
