– Мы не соперники, – поправила его Фиона, – а просто занимаем одинаковые позиции в разных компаниях. И я слышала, он прекрасно справляется со своими обязанностями.
– И вы не сплетница. Мои попытки выудить у вас пикантные откровения не увенчались успехом.
Фиона громко рассмеялась.
– А что вы думаете по поводу моей теории о разнице между мужчинами и женщинами, занимающими высокое положение, и их сексуальных привычках?
Она не собиралась высказываться ни по этому поводу, они по какому-либо другому. Фиона готова была уделить ему две минуты своего времени, избегая любых комментариев, и распрощаться с наилучшими пожеланиями.
– Вам следовало бы поговорить с моей сестрой, – дружелюбно сказала она, – Джиллиан Гамильтон, психиатр Стэнфорда. Она пишет книгу на эту тему. Она так же увлечена ею, как и вы, и говорит мне примерно то же самое.
– В каком контексте? О ком-нибудь, кого мы знаем?
Он искал, за что бы ухватиться, но от Фионы так ничего и не добился, хотя ему нравилось разговаривать с ней. Она казалась покладистой и очень умной. Возможно, ее сестра такая же.
– Нет, просто о мужчинах и женщинах в общих чертах. И она уверяет, что использовала меня как подопытного кролика для исследования характера женских героинь своей книги.
– И к какому выводу она пришла? – заинтересованно спросил он.
– Что мы работаем так же напряженно, как мужчины, но не получаем от жизни столько удовольствий и ведем себя гораздо приличнее.
– Вот именно это говорю и я, – с энтузиазмом подхватил он. – Мне кажется, в том, что мы утверждаем с вашей сестрой, что-то есть. Мужчины, наделенные властью, сходят с ума, для них это становится сексуальным фактором. Женщины же расценивают свою власть так, как если бы они принесли обет воздержания и самоотверженности. Они только и делают, что работают. – Потом он возвратился к своей начальной теме: – Так вам нечего сказать о Маршалле Вестоне?
Фиона не стала говорить, что ее дочь встречается с сыном Вестона: это его не касалось, к тому же он мог подумать, что она знает Маршалла лучше, чем говорит, а это было не так. Единственное, что она знала, – у него славный сын, если судить по отзывам Элис.
– Я не рискну давать оценку человеку, с которым едва знакома, – сказала она благоразумно.
– Это никогда никого не останавливало, – рассмеялся Смит.
– Вы не хотите поговорить с моей сестрой о ее книге? Может быть, обменяетесь идеями.
– Пока нет, хотя, возможно, мне захочется взять у нее интервью: о книге и о том, как возникла такая теория. Свою я вывел из тщательных наблюдений в течение многих лет за главами корпораций: о многих из них я писал. Вообще-то я позвонил не только из-за Вестона.
Фиона решила, что, если он спросит ее об интимной жизни, отвечать не станет.
– Вы позволите мне написать вашу краткую биографию? Я очень давно хочу это сделать.
Она была удивлена его словами, хотя к ней часто обращались с такой просьбой. Когда она перешла на эту работу, журнал «Тайм» опубликовал небольшую статью о ней, но обычно она отказывалась давать интервью: не хотела быть в центре внимания. Это было не нужно, и ей не нравилось.
– Я польщена, мистер Смит, но, пожалуй, не стоит: не люблю привлекать к себе внимание, предпочитаю оставаться в тени и просто выполнять свою работу. Такая жизнь меня больше устраивает.
– Поэтому вы мне и интересны, – пояснил журналист. – Я следил за вами многие годы. О вас ничего не слышно, о вас редко пишут. Вы просто управляете корпорацией с невероятной продуктивностью и занимаетесь своим делом. А цены акций ПНТ растут ежеминутно. Честно говоря, единственная прибыль, которую я получил на рынке акций, была получена благодаря вам.
– Я рада это слышать. – Она улыбнулась в ответ на этот комплимент об успехах в бизнесе – единственный, который ее интересовал. – Это главное, что публика должна знать. Если я хорошо выполняю свою работу, это единственное, о чем следует говорить. А в какой школе я училась, что ем на завтрак, посещаю ли парикмахерские – все это несущественно.
Нечто подобное он слышал и раньше, но если бы все рассуждали так, как она, он остался бы без работы, поэтому такая точка зрения ему не нравилась.
– Вы же окончили Гарвардский университет, не так ли?
Он спросил просто для проверки, потому что помнил об этом. Он всегда интересовался ею из-за того, что она держалась в тени. Публика знала гораздо больше о Маршалле Вестоне, особенно сейчас. Он всегда был на виду, как и большинство высокопоставленных мужчин.
– Совершенно верно, – подтвердила она. – Но в стране множество других прекрасных учебных заведений и бизнес-школ, выпускающих специалистов, которые со временем занимают важные посты и делают превосходную карьеру.
Как ее дочь в Стэнфорде и некоторые из ее друзей. Но этого она ему не сказала. Это была сугубо личная информация, которой она не собиралась делиться.
