А вот это уже милость, за нее можно поблагодарить. Лежа принимать такую порку легче, чем стоя.
Учитель милостив и в другом. Наказание длится недолго. Мне не хватает терпения вынести его достойно – слезы заливают лицо, стоны почти срываются в крик. Но все же я в сознании после последнего удара кнута. И в отведенную мне комнату ухожу сам, без посторонней помощи.
Не знала, как это больно – предательство любимого человека. Думала, что знаю, когда в школе обижалась на родителей. По-настоящему это куда больнее.
Не верила до последнего. Даже после того, как в больнице открылась вся правда. Даже после того, как провалилась моя попытка помочь нам сбежать. Было обидно, но все же находились оправдания. Может, портал просто невозможно открыть? И каждый раз, когда мне казалось, что Бес стал чужим, незнакомым, я вспоминала его улыбку – насмешливую, но добрую. Вспоминала, как он заботился обо мне. И наш единственный поцелуй. И тот последний вечер в Мурильмии, когда мы сидели рядом, и он держал мою руку в своей, и гладил мои пальцы, немного бездумно, но очень ласково. Такой человек не мог предать.
Бес ведет какую-то игру, у него есть план. Он ничего не сказал инквизиторам о фамилиаре. Это тоже поддерживало и заставляло верить в лучшее. Живой источник магии – да мне цены нет! А уж вместе с драконом…
Лишь бы не догадались, кто я такая. Отвечая на вопросы, я изменила имя и придумала себе биографию. Назвалась сиротой, воспитанной в приюте одного из городов Крагоши. Как попала в горный? Дар проявился, какой-то маг за ручку отвел в школу, а потом уже сдала экзамены в университет драконов. Как познакомилась с Коулом? В горном, конечно. Мы встречались… недолго. Любовь? Нет, что вы. Так, симпатии.
Со мной обращались неплохо. Комната, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок. Еда и вода. Чистая одежда. И бесконечные разговоры.
Мне задавали одни и те же вопросы. Надеялись, не запомню, что соврала? И все время пытались залезть в голову. Сначала незаметно, потом открыто. У меня было преимущество: я научилась сочетать ментальную и силовую защиту. Это просто, имея источник. Никто из инквизиторов не смог меня сломать, даже Высшие.
Они хотели, чтобы я стала их собственностью. Предлагали продолжить обучение в инквизиторской школе. Сулили богатство и власть. Я отказывалась вежливо и твердо. И содрогалась при мысли о том, что будет, если меня начнут бить. Ментальное давление я выдержу, а физическую боль – нет. К счастью, до этого не дошло. Хотя, пожалуй, я бы предпочла орать от боли, чем рыдать от предательства Беса.
Он пришел ко мне на следующий день после того, как меня привезли в орден. Равнодушный взгляд, брезгливо поджатые губы, неестественно прямая спина.
– Джейн, ты зря отказываешься от сотрудничества.
– Почему?
Я спросила его, почему он так изменился, но он то ли не понял вопроса, то ли притворился непонятливым.
– Это глупо. Тебе предлагают сотрудничество, но если ты будешь сопротивляться, то попадешь в зависимость. Рабство тебя больше устроит? Рано или поздно защиту сломают, тебя подчинят.
– Почему, Бес?
– Не строй из себя дурочку! – разозлился он. И я поежилась, потому что разозлился он по-настоящему. – Ты прекрасно все поняла.
Я ждала хоть чего-нибудь – жеста, взгляда. Любой знак, подтверждающий, что нужно подождать, подыграть, смириться. Нет, ничего.
– Бес, ты давно планировал?..
– С того самого момента, как увидел твою ауру, детка.
Самодовольная усмешка.
– То есть это все… – я развела в стороны руки, – это все правда?
– Это все правда, – засмеялся он. – Смирись. И прекрати ждать чуда.
После разговора я долго плакала. Однако никакого сотрудничества с инквизицией не могла себе даже представить. Так и не подчинилась силе, не поддалась уговорам. И Бес пришел снова, на этот раз не с разговорами. Он владел секретами горного, знал мои слабости и смял защиту, как бумажный листок.
Лучше бы я умерла.
За окном шелестел дождь, заглушая звуки, стирая следы. В охотничьем домике было холодно, но разжечь очаг, чтобы обогреться, нельзя. Скрипнула и распахнулась дверь, внутрь вошел человек в мокром плаще.
– Спасибо, что пришла, – мужчина поднялся навстречу, помогая женщине снять плащ и принимая у нее корзину. – Что собирала на этот раз?
– Первоцветы, – женщина зябко потерла ладони. – Одним чудачеством больше.
– Развести огонь? Теперь можно, ты уже тут. Согреешься.
– Не надо. Нет времени пережидать дождь. Зачем звал?
Женщина села на длинную скамью у стены, мужчина опустился рядом.
– Давно была в ордене, Алана?
– О, пожалуй, я знаю, зачем. Твой распрекрасный Коул и девочка-носитель? Инвар, как ты вообще допустил, чтобы они попались?
– Значит, была. – Инвар закрыл глаза и запрокинул голову, упершись затылком в стену.
– Да, вызывали. Для консультаций. Так как?
– Недооценил прыть.
– Ты? Недооценил? – Алана тихо рассмеялась. – Чью? Своих учеников?
– Инквизиторов. Ученики оправдали мои ожидания.
