— Ма, ну куда я его дену? — недовольно тянет Катя.
— Как куда? — негодует она. — Угостишь там всех, познакомишься! С пустыми руками что ли ехать в другую-то страну?
— Лучше Милке отдай, я уже вещи все сдала!
— Теть Свет, я не против!
— Ребенок, а где остальные твои друзья? Вас же целая армия была, — оглядывается по сторонам дядя Коля.
— Не была, а есть! Мы заранее меня проводили, вчера еще, чтобы тут табуном не стоять. И вообще, у меня отлёт с минуты на минуту, — будто в подтверждении ее слов диспетчер просит всех пройти на посадку. Катька едва не белеет то ли от испуга, то ли от счастья. — Слышали?!
Мы снова все целуемся-обнимаемся, провожая взволнованную Катьку.
— Без меня много не гуляй, поняла? — приказывает она.
— Слушаюсь, командир, — улыбаюсь в ответ и крепко прижимаю ее к груди.
— Ну, все. Я пошла!
— Обязательно позвони как прилетишь! И убедись, что встречают тебя правильные люди! И отправь мне их фотографию на всякий случай!
— Конечно, мам! Пока!
Напоследок Катя посылает нам всем воздушный поцелуй и бодро шагает с остальными людьми. Едва сдерживая слезы, тетя Света до последнего машет ей рукой, а потом ее же, руку, прикладывает к груди и тяжело вздыхает. Дядя Коля приобнимает ее за плечи. Спустя примерно полчаса мы наблюдаем за тем, как едет, разгоняясь, ярко-салатовый самолет и взлетает в небо. Туда, где французские круассаны и Эйфелева башня.
Родители Кати любезно подвозят меня до дома. Прощаюсь с ними и, открыв дверь домофона, медленно поднимаюсь на третий этаж. Зайдя внутрь, отношу пирог на кухню и осматриваю нашу однушку другим взглядом. Нежно-голубого цвета диван теперь кажется слишком большим для меня одной, белый стол у окна — каким-то непривычно пустым без катькиной техники. В ванной только одна щетка, полка с кремами опустела почти наполовину. А вот в шкафу, напротив, ее вещей почти не убавилось (это Катя объяснила тем, что лучше она привезёт кучу новых шмоток, чем поедет туда с кучей старых), но и это почему-то кажется неправильным.
Чтобы как-то занять время до работы, решаю приготовить ужин. Нарезаю овощи и, присыпав их специями и наполовину залив водой, помещаю в духовку. Хочется ещё и убраться, но решаю не шутить с судьбой и доверяюсь суеверию — уберусь, когда Катька долетит.
Телефон пиликает новым оповещением. Улыбаюсь. Вспомнишь, как говорится... А, нет, вовсе это не солнышко. С удивлением смотрю на новую заявку в друзья от пользователя Лика Киреева. Секунду колеблюсь, но всё-таки принимаю ее и через пару минут получаю сообщение.
Перед глазами сразу всплывает ее улыбающееся лицо с большущими глазами. Невольно морщусь и пишу ответ:
Пока три точки под именем по очереди мигают, намекая на печатающееся сообщение, решаю пролистать фотографии Лики. Их мало, но все профессиональные, из студий или красивых локаций. Неужели, модель? Хотя, не похожа — скорее, просто любительница.
Боже, к чему это пустословие? Раздраженно выдыхаю и печатаю:
Понимаю, что сообщение выглядит грубо, только когда отправляю его. Снова становится стыдно за свою несдержанность. В жизни я обычно не такая.
В немом шоке вчитываюсь в присланный текст. Последнее, чего я хочу — лезть в их отношения. У меня нет стимула помешать их «любви». И, тем более, у меня нет стимула эту любовь хоть как-то поддерживать.
Мне, правда, не хочется обижать эту девочку, но ничего хорошего из нашего дуэта не выйдет. По крайней мере, для меня.
Добавляю грустный смайлик и выхожу из сети.
***
