Мы бесшумно, чтобы не разбудить остальных, собираем со стола ненужный мусор и грязную посуду, заменяя ее на чистые тарелки и стаканы. По обыкновению, остатков на столе остается больше, чем было вчера самой еды. Не дожидаясь остальных, отщипываю по кусочку то тут, то там и думаю, где уместились остальные? На втором этаже только три комнаты — значит, Руслан, Лика, второй друг Фила (имени которого я так и не запомнила) и Соня с Костей уместились в последней?
— Рус со своей девчонкой уехали часа в три ночи, — зевает Фил.
— Уехали? — повторяю эхом.
— Ага, — кивает он и закидывает в рот виноградинку. — Ромыч тоже. Под утро.
Кажется, мне становится легче дышать. Не из-за Ромыча, конечно.
Вскоре на кухне появляется заспанная Катька.
— Милка, прости, что вчера не присмотрела за тобой! — скулит она, обнимая меня за шею и покачиваясь из стороны в сторону.
— Кать, ты чего? — смеюсь я. — Все нормально! Живая же. А с тобой что случилось?
— Да там меня девчонки начали про Францию расспрашивать, я совсем с катушек слетела… А потом смотрю — тебя нигде нет! Думала, на речку уже ломанулась, — опять эта речка! — Но мне потом Макс сказал, что ты наверху спишь.
Интересно, он что, за мной следом шел?
— Катюх, там остальные просыпаться не собираются случайно? Я уже задолбался здесь отсиживаться, — недовольствует Фил.
— Терпение, товарищ. Когда я сюда шла, Петро почти проснулся. Значит, скоро и остальные встанут, хотят они того или нет.
И правда, через пару мгновений со стороны лестницы слышится ритмичная музыка и завывания Петро, поющего то ли на итальянском, то ли на испанском языке. Это у него традиция такая: на утро после пьянок петь рандомные песни и раздражать этим всех вокруг.
— Петро! Завали свой хлебальник и дай всем поспать! — сонным голосом орет Дима.
Мы начинаем негромко смеяться и выглядываем в гостиную.
— Havana! Yellow! Lemon! Coca-coca! — не унимается Петро, пританцовывая увеличивая громкость музыки на своем телефоне. — И, все вместе!..
— Откуда у этого дрыща столько энергии? — поражается Фил под стоны проснувшихся ребят.
Уже через десять минут все сидят за столом и с недовольными минами поедают завтрак. Макс смотрит в упор на меня, игнорируя взгляды Виолетты и Риты, а я с непринужденным видом жую салат и всеми силами избегаю нашего зрительного контакта. Теперь, на трезвую голову, я понимаю, что не имела права так нагло влезать в его личную жизнь и требовать каких-то подробностей. Как ни крути, Макс для меня — чужой человек. И я для него тоже.
Перед тем, как убрать за собой посуду, мы все-таки встречаемся глазами. Не уверена, что правильно распознаю его взгляд, но после завтрака я не сбегаю, как планировала, а отхожу в сторону и жду. Чего — непонятно.
— Выглядишь бодренькой, — криво улыбается мне Максим, неожиданно оказываясь рядом.
Смотрю на него и вновь отвожу взгляд в сторону. Неприятный стыд колет щеки. Выдыхаю скороговоркой:
— Извини меня за вчерашнее. Я говорила и делала то, что не должна была.
— Эй, расслабься! — тормозит меня он, нахмурившись. — Что за бред? Здесь не за что извиняться.
— Но все же, — упрямлюсь я, напряженно всматриваясь в его глаза. — И ты не должен мне рассказывать… То есть, забудь о том, что я говорила, ладно? Серьезно, меня это не касается, зря я взболтнула лишнего.
Макс молчит добрых пять секунд, но потом кивает и спрашивает:
— С кем поедешь в город?
— Не знаю, — теряюсь я. — Наверное, снова с Димой.
— Можешь поехать со мной, все равно по дороге. Да и Рус с Ликой уже уехали.
Жму плечами, а сама почему-то радуюсь его предложению.
— Ладно. Только Катю предупрежу.
Общими усилиями мы приводим дом в первоначальный вид и расходимся по машинам. Катька уже ждет у форда Макса, рассказывая что-то на камеру в телефоне. Медленно бреду к ней и ловлю на себе взгляд Риты, сидящей в открытой машине Левана. Уж не знаю, что там между ней с Максом происходит, но эти постоянные гляделки начинают напрягать. Еще и Виолетта постоянно крутится рядом. Не со мной, к счастью, но и это уже бесит.
— Своих подружек брать не будешь? — невинно интересуюсь у подошедшего к нам Максима.
Он непонимающе хмурится и оглядывается назад, тут же ловя на себе взгляды ранее упомянутых девушек.
— Они вроде как определились с транспортом, — усмехается и открывает машину. А потом добавляет так, что слышу его только я: — Не волнуйся, дружу из девочек я только с тобой.
— Какая честь! — охаю я.
Напоследок подмигиваю глазеющему на меня Саше и сажусь на переднее сиденье. Катька не возникает и, заткнув уши наушниками, устраивается сзади. Мы выезжаем за ворота вторыми, сразу после Димы, и катим по асфальтированной трассе. Я смотрю в окно, наблюдая, как проплывают за окном желтые деревья и кусты лесополосы. Тишину в салоне нарушает только играющая у Катька музыка и тихий шелест дороги. До дома ехать долго, чуть больше часа, и уже спустя пятнадцать минут безмолвной поездки мне становится скучно.
— Кажется, она заснула, — негромко сообщаю Максу, обернувшись назад.
Он смотрит в зеркало заднего вида и спрашивает:
— Тогда, может, поговорим?
— О чем? — удивляюсь.
