Когда формальные прощания подходят к концу, возвращаюсь обратно в ВИП-зал и застаю там одиноко сидящую Эмилию. Она задумчиво жует нижнюю губу, пустым взглядом наблюдая за тем, как люди в униформе приводят зал в первоначальный вид, и хмурит брови. Такая милая в своей серьезности, что не могу сдержать слабой улыбки.
Будто почувствовав мое присутствие, она тут же поднимает взгляд и вскакивает с места, шагая навстречу. Темные длинные волосы заправлены за уши, на щеках алеет румянец.
— Тебе плохо? — спрашиваю, подойдя почти в плотную. Ловлю ее непонимающий взгляд и сдерживаюсь о того, чтобы коснуться ее лица. — Ты покраснела.
Эмилия удивленно моргает и прикладывает ладонь к щеке. Слабо мотает головой:
— Тут просто душно. Ты закончил?
— Да, — кручу в пальцах ключи от машины. — Пойдем?
Она кивает и идет следом.
— Что ты планируешь делать? — спрашивает осторожно, стоит нам спуститься вниз.
Бам! По вискам ударяет новая волна боли.
Рвано выдыхаю и придерживаю перед ней дверь, ведущую в коридор гримерок.
— Пока не знаю.
— Думаешь, он может так поступить? — Эмилия не сводит блестящих глаз от моего лица, проходя вперед.
— Ты про тюрьму?
Она невесомо кивает, будто сама боится этого вопроса.
— Вполне возможно.
Мой ответ ее коробит. Сжав челюсти, Эмилия напрягает плечи и задумывается еще сильнее. Стискиваю ключи в ладони до боли, быстро шагая вперед. Будь я одет в рубашку, сейчас бы непременно расстегнул пару верхних пуговиц, больно впивающихся в кожу. Но рубашки нет, а я задыхаюсь так, будто плотный галстук удавкой сжимает шею. Этим проклятым эмоциям срочно необходимо найти выход наружу.
В гримерке никого нет. Мы одеваемся и выходим на улицу, больше не говоря друг другу ни слова. Холодный воздух колит щеки и немного ослабляет боль. Оказавшись в салоне автомобиля, включаю зажигание, давая машине немного прогреться, и тянусь за сигаретами.
— Можно мне тоже? — негромко просит Эмилия, и я протягиваю ей пачку.
Мы закуриваем и молча выпускаем дым через открытые окна, игнорируя морось.
— Я не хочу, чтобы ты ночевала дома одна, пока эта ситуация не разрешится, — говорю твердо, даже не повернув головы в ее сторону.
Эмилия едва не давится дымом и смотрит на меня ошалевшим взглядом. Продолжаю:
— Ренат четко дал понять, что знает про тебя. Я не могу рисковать и игнорировать это.
— И что ты предлагаешь?
Перевожу на нее взгляд, выпуская горький дым через ноздри.
— Позови к себе подружек.
Она выдыхает и качает головой, прикладывая сигарету к нижней губе.
— Рите сейчас совсем не до ночевок, а Майя уехала домой. Соня тоже вряд ли согласится.
— Могу попросить Руса позвать Лику.
Эмилия криво усмехается и затягивается, стряхнув пепел на улицу. Говорит с каплей яда:
— Не нужно.
— Почему? — щурюсь.
Я предполагаю причину. Видел, как Эмилия смотрела на нее в первую встречу, как отреагировала на новость Руслана. Но мне интересно, что скажет она сама.
— Ты ведь сам сказал, что Рус в курсе всего. Неужели, он отпустит свою дорогую Лику, когда тут такая опасность, хоть и весьма надуманная? — колюче интересуется она и выбрасывает окурок через окно. — И, вообще, я не одна. Фисташка за меня любого порвет.
Улыбаюсь кончиками губ и тоже избавляюсь от остатка сигареты. Поднимаю стекла и кладу руки на руль.
— Тобой он тоже дорожит. Ладно, у тебя есть время подумать, пока едем до твоего дома. Иначе поедешь ко мне.
Эмилия нервно смеется, но, поняв, что я серьезно, пораженно замолкает. Улыбаюсь еще шире. И вдруг понимаю, что хватка на горле становится чуточку слабее, давая мне сделать крохотный спасительный вдох.
Эта девчонка странным образом действует на меня. Еще тогда, два года назад, когда я накануне порвал со своей бывшей, она помогла мне отвлечься, подарив всю себя. А сейчас сводит с ума одним лишь взглядом в мою сторону. Одним лишь своим присутствием рядом.
Стоит машине завернуть к знакомому подъезду, Эмилия говорит:
— Ладно, звони Русу.
Паркуюсь и, посмеиваясь в своих мыслях, послушно достаю телефон из кармана куртки. Через четыре гудка друг берет трубку и внимательно выслушивает мой рассказ, в ходе которого Эмилия не сводит с меня своих шоколадных глаз. После недолгих обсуждений сбрасываю и поворачиваюсь к ней лицом.
— Сегодня ты поедешь к Лике. Так будет безопасней.
Она поджимает губы и нехотя кивает. А потом вдруг вскидывается:
— А Фисташка?
— Обсудишь это с ней, пока будешь собираться.
— А если она не разрешит? Макс, как я могу ее оставить? — недовольно спрашивает Эмилия, упрямо сжав пальцы в кулачки.
— Давай будем решать проблемы по мере их поступления? — выдыхаю и вынимаю ключ. — Пойдем.
Кажется, она немного обижается. Молча идет впереди меня, молча открывает дверь и поднимается на третий этаж. Я тоже ничего не говорю, с удивлением замечая, что голова практически перестала болеть. В квартире нас тут же встречает пищащая Фисташка, и Эмилия берет ее на руки, успокаивающе прижимая к груди. Повернувшись, она протягивает котенка мне и важно говорит:
— Присмотри за ней, пока я соберу вещи.
— А мне зайти можно? — изгибаю бровь.
— Можно, — разрешает она и разувается, бодро проходя вперед по коридору.
