— Не то, чтобы я потеряла голову. Хотя и не без этого, ты ведь видела Макса… — усмехаюсь кисло. — Просто, наверное, где-то в глубине души меня коробила мысль о том, что все вокруг, включая Катьку, уже попробовали, а я… Ну, ты понимаешь. Я об этом особо и не задумывалась никогда ! Просто, когда все ближе к делу подошло, не смогла отказать.
Смотрю на Лику и не вижу того, что так боялась увидеть. Нет здесь ни осуждения, ни непонимания. Немного удивления и смятения, но они и так объяснимы.
— Такого мне Руслан не рассказывал, — признается она.
— Он не знает. Я никому не рассказывала, даже Катьке.
Лика непонимающе хмурится:
— Почему? Неужели, тебе не хотелось с этим ни с кем поделиться?
Закусываю губу, вновь отведя глаза.
— Хотелось, конечно… Но я не могла. На самом деле, мы тогда с Максом разошлись не самым лучшим образом. Он попросил меня уйти в восьмом часу утра, сославшись на то, что скоро должен вернуться друг, с которым он снимает квартиру. Уж не знаю, был ли этот друг на самом деле, но то утро и без того выдалось не самым добрым. Макс мне такси вызвал, пока я в ванной была. Черт, я даже одеться до конца не успела!
— Козел! — изумленно восклицает Лика.
Согласно вскидываю брови. Самый настоящий козел.
— В общем, вся эта ситуация заставила меня почувствовать себя какой-то дешевкой. Очень мерзкое чувство. Мне было так стыдно, так обидно за себя, и эти чувства даже перекрывали злость на Макса. Потому что я понимала, что я сама во все это ввязалась.
— И поэтому ты не рассказала обо всем Кате? Потому что боялась осуждения?
— Она бы не стала меня осуждать, — говорю твердо. — Но я не хотела, чтобы кто-то еще видел меня такой униженной. Просто забыть и все. А потом Макс появился на пороге новой квартиры Петро и что-то пошло не так, — заканчиваю с улыбкой и качаю головой.
— Вы сейчас вместе? — спрашивает Лика.
Этот вопрос выбивает меня из колеи сильнее, чем весь предыдущий рассказ. Свожу брови к переносице и говорю:
— Нет.
— Но как же…
— Нет, серьезно, мы просто друзья, — настаиваю на своем, улыбаясь кончиками губ.
— Оу, — тянет Лика понятливо. — Ну, ясно.
А потом усмехается и спрашивает:
— Кино-то досматривать будем?
— Врубай, — соглашаюсь я, закидывая в рот горсть попкорна. — Кажется, скоро будут постельные сцены.
Глава двадцать вторая
— Да уж, дочь, ты бы ещё до Нового года о нас не вспоминала.
Стыдливо улыбаюсь, бестолково бренча чайной ложкой по стенкам чашки. Мама сидит напротив в тонком шелковом халате, в упреке поджимая свои красивые пухлые губы.
— Мам, я и не забывала о вас. Просто времени приехать не было, — оправдываюсь и прибегаю к действенной тактике: — Но соскучилась очень.
Мама красноречиво вздыхает, но ее взгляд заметно теплеет.
Попробую объяснить, что, вообще, происходит. Дело в том, что вчера ночью я ни с того, ни с сего решила, что завтра наведаю своих родичей. Лика сама вызвалась приглядеть за Фисташкой, поэтому я даже не стала заезжать домой и утром отправилась на вокзал прямо от нее. И вот, спустя два часа дороги, я сижу на своей родной белоснежной кухне и цежу горячий сладкий чай. Наша квартира, вообще, чем-то напоминает больничные палаты. Минимализм и стерильность.
— А папа где?
Мама снисходительно улыбается и говорит как что-то само собой разумеющееся:
— На работе.
Даже в воскресенье. Удивительно, что она сама дома — неужели, чувствовала, что я приеду? Будто прочитав мои мысли, мама говорит:
— А мне что-то нездоровится, наверное, простуду подцепила.
— Ты-то? — недоверчиво улыбаюсь.
— Авитаминоз, — жмёт она плечами. — Мы с твоим отцом работаем над новой диссертацией, времени о себе думать совсем нет.
Понимающе мычу.
По образованию мои родители медики-биохимики, поэтому вся их работа, по большей части, связана с различными исследованиями в смежных областях. Не знаю, как мне так свезло, но меня в свою профессию они посвящать никогда не спешили, поэтому понимаю я в этом мало. Знаю только, что родители частенько получают гранты на дальнейшие опыты и защищают всевозможные докторские диссертации. Их даже несколько раз звали в столицу, но из своего стерильного гнездышка эти два дятла улетать категорически не желают.
— А я котёнка завела.
Слова срываются с языка прежде, чем я решаю, что должна их произнести. Не то, чтобы я собиралась это скрывать, но я ведь говорила, что мои предки не очень-то жалуют всякую живность. Но язык мой — враг мой, поэтому остается лишь наблюдать за реакцией матери, затаив на всякий случай дыхание. Та слегка удивлено вскидывает аккуратные брови (а говорит, что времени на себя нет) и переспрашивает:
— Котёнка? А у тебя аллергии нет?
— С чего бы это? — не понимаю я.
— И правда, — говорит мама, будто не она задала вопрос. Впрочем, новость о котёнке ее не слишком трогает. — А как у Кати дела?
— Работает во Франции. Помнишь, я рассказывала?
— Да-да, что-то припоминаю... — мама вновь вздыхает и предлагает: — Дочь, пойдём в зал? Прилягу.
