Влетаю в свой кабинет и торможу так резко, будто врезаюсь в невидимую преграду. На моем кресле, вольготно закинув ноги на край стола, сидит хмурый Михаил и смотрит на меня победным взглядом. Стискиваю челюсти и, медленно выдыхая воздух через ноздри, на мгновенье прикрываю глаза.
— А ты хорош подчистил за собой. Не знай мы всей правды, не докопались бы так просто.
— Ах ты тварь…
— Не тварь, а майор Жевакин, главное управление по контролю за оборотом наркотиков МВД России, — довольный собой, говорит он, и поднимается на ноги. — Вы, товарищ Степанов, задержаны за незаконное производство и сбыт наркотических средств в особо крупном размере по статье 228 Уголовного кодекса Российской Федерации и подлежите немедленному аресту…
— Да заткнись ты уже, — шиплю, беспомощно наблюдая за тем, как кабинет наполняют люди в униформе.
Двое из них тут же подбегают ко мне и больно заламывают руки.
— Вы имеете право хранить молчание, ведь все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде, — продолжает ублюдок Михаил и впервые за все время улыбается во все тридцать два.
— Пошел на%#&, — говорю искренне, и мои руки сдавливают до ярких искр перед глазами.
Он подходит ближе и говорит проникновенно:
— А это уже оскорбление сотрудника полиции, товарищ Степанов. Хотите прибавить к своим двадцати годам?
***
Эмилия
Медленно опускаю руку с телефоном и сажусь на стул. В ушах стоит такой писк, что не слышно собственных мыслей.
— Эми! Эми… — Руслан садится передо мной на корточки и в панике заглядывает в глаза. — Что произошло?
С трудом фокусирую на нем взгляд и кладу телефон на стол, оттягивая время.
— Макса задержали. Ренат был подставным агентом… — провожу языком по пересохшим губам. — Завербованным.
— Он работал с полицией? — в полном шоке переспрашивает Руслан.
Киваю и сама осознаю эту мысль. Все это время он держал их на крючке, провоцировал, хотя заранее знал итог битвы. Лика пораженно молчит, переводя круглые глаза с меня на Руса. Тот резко поднимается и зарывается пальцами в волосы, шипя ругательства через зубы. А я молчу, не зная, что сказать, как выразить свои эмоции. Хотя их будто и нет — исчезли разом после короткого скомканного рассказа Макса. Душу словно сдавливает тисками.
— Он попросил найти адвоката, — говорю с хрипотцой. Лика тут же встает и протягивает мне стакан воды.
— Найдем. Лучшего. У Левана по любому есть связи, — тут же начинает напряженно размышлять друг.
Снова бездумно киваю.
— Когда суд?
— Не знаю.
— Ладно, разберемся. Через дядю Леню попробую что-нибудь выведать, — он молчит какое-то время, а потом выдает устало: — Сейчас мы все равно не в силах ничего сделать. Давайте просто попробуем отдохнуть.
Лика искренне пытается поддержать меня, сидя рядом на расправленном диване и подбадривая заверениями, что все будет хорошо. Но, не получая от меня никакой реакции, она вскоре сдается и, пожелав мне спокойной ночи, уходит в комнату к Руслану. Вытягиваюсь на диване и смотрю на темный потолок.
Боже мой. Макса задержали, и он, возможно, скоро сядет в тюрьму.
Это звучит так нереально и так пугающе, что я вдруг чувствую, как сильно сдавливает горло. Нащупываю телефон рядом с собой и, наплевав на тариф, звоню Кате. Подруга берет после второго гудка и встречает меня пораженным:
— Милка?..
— Кать, — дрожу жалобно, чувствуя, как по щекам бегут долгожданные слезы. Стираю их кулаком и продолжаю под удивленное молчание: — Мне нужно тебе кое-то рассказать. Ты помнишь нашу поездку в Питер два года назад?..
Она слушает внимательно, и то, что Катька остается на связи, подтверждается только сиплым дыханием в трубке. А рыдаю и говорю. Говорю и рыдаю. Перескакивая с события на событие, сбиваясь с нити повествования и отвлекаясь на свои чувства. Ощущаю, как давящий груз медленно сползает с плеч, и голова, гудящая от всего происходящего, понемногу затихает. Мне так плохо и так хорошо от того, что я могу поделиться этим с самым родным мне человеком, что я не могу перестать плакать, когда, казалось бы, слез больше и быть не должно.
— Милка, ты бы знала, в каком шоке я сейчас нахожусь… — сипит Катька, когда я заканчиваю и лишь глупо шмыгаю в трубку. — И я… Мне это нужно как-то переварить, наверное…
Согласно мычу и, прикрыв глаза, успокаиваюсь. Руслан с Ликой, наверное, поседели, пока мои завывания слушали.
— Так, знаешь, кажется, у меня одна идея появилась, — вдруг взволнованно выдает подруга спустя минут пять затяжного молчания.
— Какая?
— Помнишь, ты говорила, что папа Светы в какой-то крутой юрфирме работает?
— Светы? — мысли до сих пор не могут сложиться в кучу.
— Ну, твоя ученица, сестра Кирилла!
Округляю глаза.
— Константин Валентинович?
— Ну, наверное… — бурчит Катька в трубку. — А что, если его попросить быть адвокатом? Он ведь знакомый твой, да и вроде как профессионал. С таким-то доминой!
— Кать, ты гений! — восклицаю, от переизбытка чувств приподнявшись на диване.
— Ладно, ладно, это потом, — негромко усмехается она. — Хвалить будешь, когда Максимку своего из тюрьмы вытащишь.
Глава двадцать шестая
