— Затем существует и сам молодой Барлоу, — продолжил доктор Фелл. — Судя по его словам и поступкам, вполне приличный молодой человек. Его ждало блестящее будущее. Но оного больше не существует. Даже если с него будет снято это обвинение (что весьма сомнительно), с ним покончено. Он поддерживал вас в самое трудное время. Вы должны были испытывать к нему теплые чувства. Но как вы сами сказали, в этом мире менее всего ценятся человеческие отношения.
Судья Айртон, не отрываясь от доски, нахмурился. Подумав, он сделал очередной ход.
— Между прочим, — заметил доктор Фелл, делая ответный ход, — будет разбито сердце и другой девушки, Джейн Теннант. Может, вчера вы обратили внимание на выражение ее лица, когда уводили Фреда Барлоу? Хотя о чем мы говорим! Вы же практически не знали ее. Да и в любом случае, как вы говорите, в этом мире…
Судья Айртон бросил на партнера беглый взгляд из-под очков, после чего поделился своим мнением о положении на доске.
— В какого рода шахматы вы играете? — посетовал он, не удовлетворенный расположением фигур.
— Я осторожно развиваю свое представление об игре, — сказал доктор Фелл.
— Вот как?
— Да. Скорее всего, вы окрестите этот гамбит «игра в кошки и мышки». Его смысл заключается в том, дабы, внушив противнику убеждение, что он в полной безопасности, заставить расслабиться, а затем загнать его в угол.
— Вы думаете выиграть при такой позиции?
— Попробую. Что вы думаете об обвинении, которое Грэхем выдвинул против Барлоу?
Судья нахмурился.
— Оно достаточно обосновано, — сказал он, не поднимая глаз от доски. — Но не идеальным образом. Тем не менее, его можно принять.
Он сделал ход.
— Какие могут быть сомнения? — согласился доктор Фелл, осторожно, но выразительно стукнув кулаком по подлокотнику кресла. — Лучше не скажешь. Обвинение логичное и законченное, никакие концы не торчат. Все сходится! В таких делах это часто бывает. Версия убедительно объясняет большинство фактов. И это объяснение достаточно убедительно. Как жаль, что оно не соответствует истине! — Он склонился к доске и переместил фигуру. После чего поднял взгляд и добавил: — Ибо мы-то с вами доподлинно знаем, что на самом деле Морелла убили вы.
За окном мощные порывы ветра гуляли по дюнам, вздымались брызги прибоя. Отдаленный гул, доносящийся со стороны волнолома, заставлял подрагивать голову лося на стенке. Судья Айртон протянул руку к калориферу; он по-прежнему не поднимал глаз, но с силой сжал губы.
— Ваш ход, — сказал он.
— Вам есть что сказать по этому поводу?
— Только одно: вам придется доказывать свои слова.
— Естественно! — с энтузиазмом согласился доктор Фелл. — Но я не могу доказать их! И в этом есть особая прелесть ситуации. Правда слишком невероятна. Мне никто не поверит. И если вас смущает вопрос собственной безопасности, по крайней мере в этой среде, выкиньте из головы эти мысли. Наградой вам будет ваш римский стоицизм. Вы совершили убийство. Вы позволили обвинить в нем вашего друга. Вас ни к чему не могут приговорить. Я вас поздравляю.
Судья еще плотнее сжал губы.
— Ваш ход, — терпеливо повторил он. И после того, как тот был сделан, добавил: — Каким образом вы пришли к убеждению, что я убил мистера Морелла?
— Мой дорогой сэр, я не сомневался в этом, как только услышал о револьвере, который вы похитили у сэра Чарльза Хоули.
— Действительно.
— Да. Но и тут вам ничего не угрожает. Вас защитят показания известного человека, который не осмелится предать вас. Против его слов мои значат не больше, чем… — Он щелкнул пальцами. — К тому же вас защищают и показания дочери, которая любит вас. Которая видела, как вы совершили убийство. Но которой придется сказать, что убийцей был Барлоу, ибо в противном случае ей придется признать, что это были вы. И снова я поздравляю вас. Хорошо ли вы спали ночью?
— Черт бы… вас побрал! — в два приема выдохнул судья Айртон, с такой силой опустив кулак на стол, что все фигуры на доске подпрыгнули.
Доктор Фелл невозмутимо расставил фигуры по местам, восстановив прежнюю позицию.
— Будьте любезны, — после паузы сказал судья, — расскажите мне, что вы знаете или думаете, что знаете.
— Вам это интересно?
— Я жду.
Доктор Фелл откинулся на спинку кресла, словно прислушиваясь к звукам непогоды.