— Так что же случилось с Энтони Мореллом, урожденным Морелли? Что он понял, когда его мозг, получивший серьезную травму, все же заработал снова, когда он, падая и оступаясь, полз по песку? Он хотел разыграть кое с кем изящную комбинацию и получил ответ в виде револьверной пули. Судья Айртон — могущественный человек с безукоризненной репутацией, которого Морелл ненавидел всеми силами души, — попытался пристрелить его. Но поверят ли ему, если он сообщит об этом полиции? Нет. Он окажется даже в худшем положении, чем в деле с Синтией Ли, когда сильные мира сего объединились, чтобы выставить его на посмешище и уничтожить его репутацию. Но в этот раз они не уйдут от ответственности. В этот раз, да будут ему свидетелями все сицилийские святые, он заставит их ответить.
Доктор Фелл помолчал.
— Мой дорогой сэр, — не без удивления продолжил он, поудобнее устраиваясь в кресле, — неужели вы хоть на мгновение поверили, что все эти штучки-дрючки с телефоном и жевательной резинкой — дело рук Фреда Барлоу? Можете ли вы как юрист утверждать, что все это хорошо продумано с точки зрения психологии? Я говорю, что нет. Я говорю, что есть только один человек, которому все это могло прийти в голову. И этот человек — Морелл.
Судья Айртон воздержался от комментариев.
— То есть, с вашей точки зрения, — сказал судья, — он намеревался…
— Предоставить неопровержимые доказательства, когда он позже выдвинет против вас обвинение, что в него стреляли именно вы.
— Вот как!
— Кто-то однажды охарактеризовал мне Морелла как «подобие жестокого Борджиа». Его юрист сообщил, что, если Морелл решил, будто кто-то нанес ему хоть мельчайшее оскорбление, он с макиавеллевской изощренностью разработает план мести. А то, как вы поступили с ним, вряд ли можно счесть всего лишь оскорблением. Согласны?
— Продолжайте.
— И ему представилась возможность рассчитаться с вами. Поскольку идете вы неторопливо, он должен оказаться в бунгало раньше вас. Он подобрал револьвер, проверил его калибр и сунул оружие в карман. Двинулся он прямиком по главной дороге. Сэр, несмотря на его состояние, он оказался на месте в двадцать пять минут девятого. Окажись ваша дочь у ворот, она бы увидела, как он, не переставая жевать резинку и в крайне возбужденном состоянии, миновал их. Именно Морелл провел ложный звонок на станцию и сделал второй выстрел. Но когда он звонил, прося о помощи, он в самом деле нуждался в ней. Его конец был близок. Замаскировав жевательной резинкой дырку от пули, он лишился сил. Револьвер, который он обернул носовым платком, вы скользнул из пальцев и упал на пол. За ним свалился стул. И он сам рухнул мертвым рядом с разбившимся телефоном. — Доктор Фелл набрал в грудь воздуха. — Могу себе представить, как вы изумились, — продолжил он, — когда, вернувшись с кухни, вы нашли его здесь. «Изумились» — самое подходящее слово, не так ли?
Судья Айртон не стал говорить, согласен ли он с ним. Но губы его слегка шевельнулись.
— Не буду удивляться, — продолжал повествование доктор Фелл, — что вы подняли револьвер и все с тем же изумлением уставились на него, убедившись, что в нем по-прежнему не хватает только одной пули. Не удивлюсь, понимая, что вы в полном отупении сели и стали думать. Любой убийца был бы потрясен куда больше, чем вы, увидев, что его бездыханная жертва явилась к нему домой.
— У вас велика доля предположений, — сказал судья.
— Столь же неподдельно потрясена оказалась и ваша дочь. Она покончила с тщетными усилиями воспользоваться телефоном и вернулась по боковой тропе, потому что не могла, была не в силах снова пройти мимо тела Морелла. Она успела к коттеджу как раз вовремя (здесь я позволю себе пофантазировать), чтобы издалека услышать второй выстрел. На кухне, к окнам которой она подошла, никого не было. Она обогнула дом, заглянула в окно гостиной и увидела вас. Эта сцена подсказала ей реалистическую деталь, которую она потом использовала в своей истории, — о верхнем освещении, которое кто-то включил. Когда она впервые бросила взгляд в окно, горела только маленькая настольная лампа. Верхнее освещение было включено позже. Ее россказни о появлении Морелла в двадцать пять минут девятого, конечно, представляли собой попытку прикрыть вас; она пыталась отвлечь внимание от Лаверс-Лейн и настоящего времени убийства. Вы серьезно обеспокоились во время ее рассказа. Но вы были бы в куда худшем положении, знай мы доподлинно, что вы убили Морелла в другом месте и куда раньше. К сожалению, проницательный инспектор Грэхем истолковал все факты как обвинение в адрес Барлоу. Вам повезло. Но в результате на виселице может оказаться невиновный человек.
Судья Айртон снял очки и принялся рассеянно помахивать ими.
— Существуют факты, уличающие Фреда Барлоу…
— О, мой дорогой сэр!.. — грустно остановил его доктор Фелл.
— Вы не считаете их доказательствами?