– На самом деле я не уверена. Она не самый разговорчивый человек. Но она поддерживает целостность мультивселенной и умеет перемещаться между пространственными потоками.
– А ты не пробовала сама перепрыгнуть через потоки, ну, чтобы вернуть Энни?
Эмили пристально на меня смотрит.
– Ты не помнишь? – спрашивает она.
– Что именно?
– Ночь, когда она умерла.
– Помню. До последней минуты.
– Точно?
– Да. Мы ехали к дому Питерманов и слушали Тори Эймос. Потом ты достала блокнот и сложила какие-то цифры.
– Сто семь целых и три десятых, – говорит она.
– Именно. Ты сказала, что на этой частоте играет «Ночная радиостанция».
– Кроу потом рассказал мне, что с помощью «Ночной радиостанции» можно быстро добраться до Терминального радианта. Это один из сильнейших радиантов Мичема. Он расположен прямо здесь, на северо-западе тихоокеанского побережья.
– Да, Кроу про него говорил.
Эмили кивает, и мир вновь содрогается. Если бы мы не сидели, то точно упали бы.
– Все хуже и хуже, – говорю я.
– Что еще ты помнишь о той ночи? – спрашивает Эмили.
– Ну, ровно в десять ноль шесть ты выключила фары. Мы ехали в темноте, настроившись на ту частоту. Потом мы что-то услышали, но на дорогу выскочил лось, и ты резко свернула влево.
– Нет, К.
– В смысле?
– Свернула не я, – говорит она. – А ты.
– Что? Нет. Я…
Но она не обманывает. Я вдруг все вспоминаю.
За рулем сидела не Эмили, а я.
– И это был трактор, а не лось, – добавляет она.
– Точно, – говорю я, и где-то будто открывается заслон. Может, потому, что мы с Эмили так долго не виделись, а теперь снова встретились, но туман словно рассеивается, и воспоминания проясняются. Перед глазами встает ржавый трактор. – Он ехал с выключенными фарами.
– В полиции сказали, что мы бы погибли, если бы вовремя не свернули. Твоя реакция спасла мне жизнь – но не Энни.
По щекам Эмили текут слезы.
Прикрыв глаза, я вспоминаю дорогу, на которую нас с Эмили выбросило из пикапа. Сам он скатился в кювет, но мы каким-то образом оказались на грунтовой обочине у асфальта.
Когда я прихожу в себя, голова просто раскалывается. Чуть позже выяснится, что у меня сотрясение мозга.
– Помню, начался дождь, – говорю я. – Повсюду был дым, и ты ползла к Энни, которая осталась в пикапе. А потом, кажется, вернулась и потащила меня за собой.
Я прекрасно помню лицо Эмили, перепачканное машинным маслом, слезами и грязью. Она что-то кричит, но я не могу разобрать слов.
– Ты на меня кричала.
– Да.
– Ты просила меня помочь. Кричала, что мы должны спасти Энни, как тогда.
– Но мы не спасли, – говорит Эмили.
– А потом к нам прибежал тракторист, приехала полиция, и больше я ничего не помню.
Мы сидим и молчим, и я практически чувствую запах горячего металла на асфальте и медный привкус крови, витающий в воздухе.
Перед глазами стоит спокойное лицо Энни, откинувшейся на кресле, словно она просто на минутку прикрыла глаза.
– Мы не смогли ее спасти, – говорит Эмили.
– Еще бы, – отвечаю я. – Мы же не были врачами. Просто детьми.
– Я все понимаю, – говорит она, – но тот инцидент с черным колодцем – это не сон. В тот раз мы ее спасли. Не знаю как, но мы перескочили в другой пространственный поток и спасли Энни. Понимаю, в это сложно поверить, но это правда. Тогда мы ее спасли, а в тот раз не смогли.
Эмили вытирает слезы, и мир вновь содрогается, словно только этого и дожидался.
Я встаю, опираясь на игровой автомат.
И что теперь делать? Пойти доживать свою жизнь, зная, что до конца света осталось меньше часа? Мысль попросту не укладывается в голове.
На экране автомата машинка едет по ночной дороге. Я провожаю ее взглядом, и вдруг в голову приходит идея.
Я улыбаюсь.
– Ты чего?
Схватив Эмили за руку, я помогаю ей подняться.
– Что ты делаешь?
– Нам понадобится машина, – говорю я и веду ее к выходу.
Стоит нам выйти на улицу, как в ушах раздается низкий гул, а голова заполняется шерстистым покалыванием.
Эмили, судя по всему, приходится не легче.
Все вокруг кажется слегка нереальным. Стоит ночь, но в воздухе расплывается пыльная темно-серая дымка, превращая мир в выцветшую ксерокопию себя самого.
Прохожие и водители ничего не замечают, но над ними нависает тьма.
Я поднимаю взгляд на блеклые силуэты, кружащие в небе нечеткими мазками, и срываюсь на бег, утягивая за собой Эмили.
– Куда ты хочешь поехать?
– В Лейквуд, – отвечаю я.
На лице Эмили медленно проступает осознание. Она высвобождает руку и останавливается.
– Я туда не вернусь, К.
– Нам ехать минимум полчаса, – говорю я. – Спорить нет времени.
– Я же сказала, что не поеду.
– А вдруг мы сможем все исправить?
– Какая разница. Все равно никого уже не вернуть.
– Откуда ты знаешь? – возражаю я. – Может, все будет по-другому.
Возможно, Кроу ошибался, но я не собираюсь просто сидеть в зале игровых автоматов и ждать конца света. Поэтому я выхожу на дорогу, вскинув руки, и меня чуть не сбивает машина.
– Ты что творишь? – спрашивает Эмили.
Я иду мимо автомобилей, припаркованных у зала игровых автоматов, и дергаю за ручки, проверяя, нет ли среди них открытых.
– Нам нужна машина, – говорю я.
Эмили, покачав головой, выходит на дорогу.
