– Ну, только если пройдешь игру до конца, – говорит она. – Но она тоже повреждена и больше не работает должным образом.
– И что теперь будет? – спрашиваю я.
– Когда это измерение умрет, связанные с ним души перестанут существовать – их воспоминания, жизни и семьи пропадут безвозвратно. И тогда в него начнут вливаться все смежные потоки, которые потянут за собой следующие… как домино. Вот тогда и настанет конец.
– А ты не сможешь пройти игру? – спрашиваю я Суон. – Победить в ней и скорректировать радианты?
– Прости, – качает головой Суон, – но игра Уоррикера не работает, а сама я не смогу перезапустить систему радиантов. Сегодня твой мир умрет. Если закроешь глаза, все закончится быстро. Обещаю.
– А если не закрою – что тогда? – спрашиваю я.
– Сейчас узнаешь, – отвечает она.
И мир погружается во тьму.
Я просыпаюсь в темноте.
– Эмили? – зову я, с трудом поднимаясь. – Ты тут?
– К? – отвечает она.
Я бросаюсь на звук ее голоса и врезаюсь коленом во что-то твердое. Глаза понемногу привыкают к темноте, и я вижу, что попалось мне на пути.
И тут же понимаю, где мы.
Поспешно добравшись до входной двери, я нашариваю выключатель и наконец-то включаю свет. Вокруг нас знакомым прохладным флуоресцентом светится зал игровых автоматов Фокусника.
– Ну и где мы? – спрашивает Эмили.
– В зале игровых автоматов, – отвечаю я.
– Это где?
– В Сиэтле, недалеко от моего дома. – Я выглядываю в окно. На улице темно. Мне почему-то казалось, что конец света наступит днем, а не ночью. – Который час?
– Девять, – отвечает Эмили, опускается на пол и прислоняется спиной к автомату, от которого пострадало мое колено. Это старая игра от «Атари» – «Ночные гонки».
– Как ты? Как плечо? – Я сажусь рядом с ней.
– Нормально, – отвечает она, чуть отодвигаясь.
– Ты ранена, – говорю я.
– Спасибо, я заметила.
– Из пистолета.
Эмили откидывается назад, качает головой и выдыхает.
– Что случилось? – спрашиваю я.
– Помимо грядущего конца света?
– Да, помимо него.
Эмили смотрит вперед, кусая губу. Пытается сдержать слезы.
– Что такое? – спрашиваю я.
Обернувшись, она притягивает меня к себе и крепко обнимает. Слезы бегут по ее щекам.
Я обнимаю ее в ответ. Ее бьет дрожь, и она изо всех сил пытается сдержать рыдания. Ей явно больно.
А потом Эмили отстраняется, обхватывает мое лицо ладонями и целует. Я чувствую на губах соленые слезы, и под прикосновениями ее губ и языка меня вдруг накрывает волной эмоций.
В глубине души хочется, чтобы этот момент длился вечно.
Я люблю Хлою, но даже не знаю, что с ней случилось, а Эмили Коннорс кажется частью совершенно другой жизни.
Существует ли в ней Хлоя?
А потом я представляю, как сама Хлоя целует кого-то из своего прошлого, и мягко отстраняюсь от Эмили.
– Прости. Я люблю другую, – говорю я.
А потом поднимаюсь и рассказываю про Хлою, исчезнувшую в кофейне среди толпы Гарольдов.
Эмили смотрит на меня так, словно ее ударили.
А потом она осознает сказанное, и на лице ее проступает глубокая печаль. Мне тут же хочется обнять ее снова.
Но я сдерживаюсь.
– Ну, охренительно, К, что тут еще сказать, – произносит она, стирая с лица слезы.
– Почему? – спрашиваю я.
– Почему? – повторяет она, качая головой. – Да потому что мы женаты и я ищу тебя уже четыре года, вот почему.
– Что?
Эмили отвечает не сразу – несколько секунд уходит на то, чтобы собраться с силами.
– Однажды, – начинает она, – примерно четыре года назад тебе взбрело в голову пойти спасать мир. Все эти годы я пыталась понять, в какой пространственный поток тебя затянуло. Вероятность была мизерная, но вопреки всему я все же нашла нужный поток – и тебя тоже, хотя шансы были еще меньше. И тут оказывается, что ты даже не помнишь, как мы были счастливы вместе.
– Я не понимаю, – говорю я. – Мы с детства не виделись.
– Это ты так считаешь, – говорит Эмили. – Но четыре года назад мы виделись каждый день, вместе засыпали и просыпались.
– Не может быть, – говорю я, но она смотрит на меня так, что я верю каждому ее слову. – Нет, это какой-то бред. Разве можно забыть собственную свадьбу?
– Да уж, действительно, разве так можно? – слабо смеется Эмили, вытирая глаза.
Я киваю, все еще пытаясь осмыслить услышанное.
– Сначала ты пропадаешь из-за межпространственного смещения, а теперь твоя девушка исчезает в туалете «Старбакса». Мы идеальная пара.
Мир снова вибрирует и трясется. Мы с Эмили хватаемся друг за друга, дожидаясь, пока толчки ослабнут.
– В прошлый раз ты тоже говорила о межпространственном смещении. Я поэтому ничего не помню?
Эмили кивает.
– Так что это такое?
– Смещение возникает при переходе между пространственными потоками. Оно чем-то похоже на симптомы, которые возникают у глубоководных ныряльщиков при резком всплытии.
– Кессонная болезнь?
– Да, только она воздействует на мозг. При переходе между измерениями все вхождения одной и той же личности сдвигаются, как бы смещаются между потоками.
– Но тогда же возникнет жуткая путаница? Если все вдруг окажутся в чужом измерении?
