Пока она устраивается, я наблюдаю за ней, пытаясь понять, разговаривали мы за последние шесть часов или нет.
– Чего ты так на меня смотришь?
– Как? – спрашиваю я, закрывая входную дверь и проходя на кухню, куда ушла Хлоя.
– Странно, – отвечает она, доставая из холодильника банку газировки.
– Не знаю. Будем считать, что надо больше спать, – как можно беспечнее стараюсь ответить я.
Она склоняет голову.
– Ты точно в порядке?
– Да, точно! – не выдерживаю я.
– Ладно-ладно, – говорит она. – Успокойся.
Я бы с радостью, да только из памяти выпали шесть часов.
Хлоя достает ноутбук и открывает браузер.
– Смотри.
– Что там такое?
Она тыкает в экран.
– Я проверила твою теорию, и да, так и есть. Табита Генри связана с WorGames.
– Серьезно?
– Ага. Точнее, с ними связаны «Хрониклер Энтерпрайзис».
– «Хрониклер Энтерпрайзис»? Что-то знакомое.
– Эм… это компания, которая выкупила квесты в реальности у Табиты. Ее друзья Барона нашли, помнишь?
– Да, точно, а WorGames тут при чем? – спрашиваю я.
– Ты серьезно?
– А что?
Она выводит на экран несколько договоров и список фиктивных компаний.
– К, я по твоей наводке несколько часов искала, как они связаны.
– Правда?
Хлоя сверлит меня взглядом, скрестив руки.
Я натужно смеюсь, стараясь не выдать эмоций.
– Что такое?
– Ничего не хочешь мне рассказать?
Я качаю головой.
– Мне просто спать хочется.
– К…
– Ладно. Я не помню последние шесть часов.
– Ну-ну, конечно, – отвечает она, качая головой, и ищет что-то в браузере. – Не хочешь говорить – и не надо, настаивать не буду.
Я с трудом сдерживаю смешок. Ну да, Хлоя-то и не будет настаивать? Да хрен там плавал.
– Я серьезно, – говорю я.
Она отрывается от ноутбука и, видимо, понимает, что я не шучу, потому что тон ее мигом меняется.
– Твою мать, серьезно?
– Ага.
– Ты не помнишь, как мы разговаривали?
– Не-а.
– Вообще ничего?
– Ничего… но это еще не самое страшное.
– Что такое?
– Туалет «Кингфиш». Меня туда пустили.
– Что?
– Да. Понимаю, это безумие.
Хлоя нахмурилась.
– Да какое безумие? Просто зачем мне знать, куда ты ходишь в туалет?
– А тебе не кажется странным, что кто-то пустил меня в туалет кафе, которое шесть лет как закры- лось?
– Мне кажется странным, что ты ходишь в туалет в кафе, хотя до дома пять минут пешком.
– Когда «Кингфиш» успело открыться?
– Да о чем ты? Оно и не закрывалось.
– Оно закрылось в 2015-м.
– Эм… вообще-то нет. Мы там неделю назад были. «Красный бархат» ели. Не помнишь?
Я мотаю головой. Я не помню.
– К? Что с тобой?
Не ели мы никакой «Красный бархат», и вообще ничего не ели, потому что «Кингфиш» закрылось. Про него даже в газетах писали. Местные жители только об этом и говорили – особенно те, кто жил в районе Капитолийского холма.
Хлоя присаживается на диван рядом со мной.
– Снова началось, да? – спрашивает она.
– Ничего у меня не началось, – огрызаюсь я.
– Слушай, ты извини, но в прошлый раз тебе смерть в затылок дышала.
Я поднимаю взгляд на телевизор и смотрю на наше отражение в черном экране.
Руки Хлои сложены на коленях; она держит спину ровно, напрягшись, и обеспокоенно смотрит на меня.
И я понимаю, почему она так волнуется. Взгляд у меня дикий, а руки слишком уж высоко скрещены на груди.
– Все нормально, – говорю я, убирая руки и стараясь расслабиться.
Я знаю, о чем она говорит. С того дня прошло уже шесть лет, но я до сих пор считаю его одним из худших дней в моей жизни, наряду со смертью родителей и аварией, в которую мы попали с Энни и Эмили Коннорс.
И все это – из-за здания с несуществующим этажом.
Я прекрасно помню тот день. На дворе 2016 год. До нас доходят слухи, что девятая итерация наконец началась, и мне тут же сносит крышу: я думаю только о том, как попасть в игру, а про остальное забываю и практически не сплю.
Меня начинают тревожить серьезные психозы, панически атаки и необъяснимые провалы в памяти. Я думаю, что всему виной несколько месяцев острой бессонницы, поэтому записываюсь к специалисту, который может с этим помочь.
Прихожу я чуть раньше положенного, поэтому убиваю время в вестибюле: пью чай, слушаю подкаст со стендаперами, которые пьют красное вино и обсуждают первый сезон «Огней ночной пятницы».
Когда подходит время приема, я поднимаюсь на пятый этаж и целый час делюсь с незнакомой женщиной своими самыми сокровенными мыслями и проблемами. Я рассказываю ей о смерти родителей и о том, как меня арестовали в подвале кинотеатра, куда меня привели связанные между собой ключи и подсказки (по крайней мере, мне казалось, что они связаны). Заканчиваем мы обсуждением серого чувства, которое охватывало меня в детстве, и приходящего вместе с ним острого ощущения внешнего давления, словно тьма, собравшаяся у кромки этого мира, вот-вот попытается меня поглотить.
Она то и дело кивает, и после разговора мне становится чуточку легче, но ничего особого я от нее не жду. В конце концов, вряд ли в руководстве по психическим расстройствам есть статья о «серых тенях, собравшихся у кромки этого мира».
После приема я возвращаюсь домой, и меня охватывает усталость. На улице день, но я все равно заваливаюсь спать.
