— И не притворяйся, что не любишь животных. Я видел фотографию чёрного кота у тебя дома.
Я ухмыляюсь:
— Берта. Моя малышка.
— Я тоже люблю животных. Я выбрал этот проект, потому что до того, как моя мама уехала, у нас были собаки. Последним из них был Джордж. Когда моя мама съехала, Джордж был единственным, кто оставался со мной после школы и в те вечера, когда мой отец работал допоздна.
Что ж, это отличный способ смягчить меня своей историей. Боже. Когда он снова предлагает мне руку, я беру её. Он притягивает меня к себе, и я смотрю в его серые глаза.
— Итак, как мы действуем? — спрашиваю я. — Мы здесь как пара?
— Я думаю, нам нужно продолжать игру, но я дам тебе немного времени, чтобы пообщаться. — Он дергает за одну из завязок на толстовке. — К тому же, на твоей толстовке выбиты моё имя и номер. Почти уверен, что это знак.
Моё сердце бешено колотится:
— Я не пыталась что-то обозначить. Просто она очень мягкая. Просто идеально мягкая. Могу ее снять.
— Оставь, — говорит он, обнимая меня за плечи и крепко прижимая к своему сильному телу. — Не стоит недооценивать мужчину, который хочет заполучить то, что принадлежит другому, Солнышко.
— Это отвратительно.
Он пожимает плечами:
— Это инстинкты. Чем быстрее ты поймёшь, что в глубине души все парни — животные, тем лучше будет для тебя.
Я всегда избегала любой волонтерской деятельности в школе. Отчасти потому, что была очень занята на тренировках и уже занималась ими бесплатно, а отчасти потому, что мне просто неловко сразу погружаться в социальную среду. Но, как бы мне ни было неприятно это признавать, Риз прав.
Здесь много студентов из самых разных групп. У нас есть возможность погладить некоторых животных из приюта. Риз подводит меня к каждому из них, опускаясь на колени, чтобы погладить собак и дать им частичку любви.
Студент-фотограф бродит вокруг, разбивая людей на группы и делая снимки для университета. После совместного позирования нас с Ризом растаскивают в разные стороны. Сначала я немного паникую, потому что рядом со мной нет его поддержки, но мы все здесь ради одной цели, и моё беспокойство быстро исчезает. Конечно, люди сразу узнают Риза. Как иначе? Ведь его фотографии развешаны на всех баннерах за пределами арены и на половине фонарных столбов вокруг кампуса. Он дружелюбен со всеми, хотя на эмо-мальчиков это, кажется, совсем не производит впечатления.
— Всем собраться вокруг!
Риз находит меня в группе, где нас окружает координатор волонтеров. Он раздаёт нам планшеты, чтобы мы могли расписаться и получить бейджи с именами. Риз действительно хорош в роли парня. Его руки постоянно касаются меня: он касается моей поясницы, берёт меня за руку, ерошит мои волосы. Думаю, у него были годы практики с Шэнной, но он не оставляет сомнений в том, что мы с ним пара.
Когда он обнимает меня и кладёт подбородок мне на плечо, мне тоже трудно устоять перед его очарованием.
— Вон тот парень не сводит с тебя глаз, — говорит он, касаясь губами моего уха. Его тёплое дыхание вызывает у меня дрожь.
— Мне кажется, он смотрит на
— Видишь? — говорит Риз. — Парни всегда хотят то, что не могут получить.
Для протокола, мужчины — отстой, но я здесь не просто так и стараюсь не забывать об этом.
— У нас много работы, — говорит координатор волонтеров Генри, когда все расписываются в его блокноте. — Для эффективности мы разделимся на разные группы.
Риз уходит ремонтировать наружную ограду, а меня отправляют к большой пластиковой ванне.
— Для чего это? — спрашиваю я, хотя, подойдя ближе, замечаю промышленного размера банку с шампунем.
— Сегодня банный день! — говорит Миранда, ещё один наш волонтёр. — Первым искупаем Уинстона.
— Я скорее кошатница, — замечаю я, разглядывая уютный домик для кошек в ярде от меня.
— Преимущество кошек в том, что они сами за собой ухаживают, — отвечает Миранда. — А собак у нас не так много. И мы хотим, чтобы они были чистыми, когда к нам придут их потенциальные хозяева.
Я снимаю толстовку Риза и вешаю её на ближайший столбик забора. На мне старая, поношенная рубашка, которую я носила ещё со школы. На шее у неё дырки, а подол когда-то был оторван. Это не та одежда, которую я обычно ношу на людях, но, по крайней мере, я не боюсь её испортить.
Казалось бы, имя Уинстон больше подходит маленькой, трехкилограммовой собачке, которую можно носить в сумочке. Какую же собаку я вижу перед собой? Приземистого пса с бочкообразной грудью, похожего на помесь бассет-хаунда.
Который, честно дает понять, что ванна его
