Я осмотрелся. В тусклом свете магических кристаллов, которыми был оснащен подвал, я обнаружил, что в камере не один. На кроватях лежали еще три мага, но они медитировали. Вырывать их из медитации мне не хотелось, я начал дальше осматриваться. В нескольких десятках метрах от камер, на не большом возвышении, на коленях стоял Буревестник. Он был закован точно также как и на площади. Было заметно, что его боялись. Сильнейший маг Гуардской Академии. Говорили что из десяти Защитников Веры и пяти Святых Мстителей, которых отправили на его задержание, выжило меньше половины. Я почти не сталкивался с ним в стенах академии, тот постоянно был в разъездах. Своенравный, хитрый и сильный маг, он запросто мог быть Архимагом, но бумажная работа его не привлекала. Мне было известно только одно, что у него была дочь. Он с ней практически не говорил. Ходили слухи, что он поссорился с ней, когда она выбрала путь некроманта, а не боевого мага. Я знал эту истории только по той причине, что дочь Буревестника была наставницей у Елизы, дочери Шальера.
Буревестник не подавал признаков жизни, даже показалось, что он не дышит, но такое бывает, когда маг его уровня погружается в глубокий транс. Я еще осматривался несколько минут, попытался шепотом связаться с остальными узниками, но это не привело к каким-нибудь результатам.
С ужасным скрипом открылись двери подвала и по ступенькам к нам кто-то спускалась. В подвал вошли два молодых храмовника. Они медленно прошлись вдоль камер. В их глазах читалось презрение и превосходство. Я узнал одного из них, это был один из одаренных, которому мы отказали в бесплатной учебе из-за слабости дара. Они медленно прошлись вдоль камер. Один из них подошел к Буревестнику и пнул его ногой. Тот не издал ни звука.
— Ей Лольт иди сюда. Смотри, подох маг.
— Не может быть! — подбежал к нему храмовник.
Они несколько секунд стояли и глупо таращились друг на друга, потом один из них набрался смелости и проверил пульс и дыхание. — И, правда, подох. Олгель, беги за командором.
Один из храмовников побежал за командованием, второй несколько минут смотрел на тело мертвого мага, потом с презрение пнул его ногой и подошел к камерам. Он встал прямо напротив моей камеры. И толкнул, запинаясь, свою глупую речь.
— Ну-у, видите, недостойные к чему приводит… — он несколько секунд стоял, подбирая слова — …желание д-достичь могущества нашего Бога. Он умер… — храмовик показал пальцем на Буревестника.
— Заткнись идиот! Он умер спокойно, и победил, не дав возможности, насладится его болью и страданиями ни тебе, ни твоим палачам. Наверно сейчас твое командование от злости исходит, что не смогло пытать и сломить его. — Ответил ему кто-то из одной из камер.
— Да как ты смеешь!? — взвыл храмовник.
— Что здесь происходит? — в подвал вошел командор в сопровождении нескольких клириков.
— Н-ничего. — пролепетал храмовник, отдавая честь.
Над телом мятежника не издевались. Его забрали из подвала, а через несколько часов всех магов вывели на площадь и тело Буревестника сожгли. Все были хмуры. И инквизиторы, которые не смогли сломить мятежника при этом, не сломив дух многих пленных магов, и маги которые поняли что, не смотря на всю их силу, они проиграли…
— Если сам Шальер. Целитель! Который, не смотря на то, что выбрал не то направление в магии, которое хотел я, смог сломать кандалы из темного железа. То почему ты думаешь, что я не смог сделать то же самое.
— Ты убил Шальера, наложил на него иллюзию и поставил вместо себя, а сам стал им! — злость кипела во мне.
— Нет! Я не убивал его, он сам истощил себя полностью и умер! Или ты думаешь, что инквизиторы смогли бы меня захватить живим, если б я не захотел этого!? Мальчишка! Я — боевой маг! Я три сотни лет сражался с магами, демонами, ведьмами, аватарами богов! И чтобы меня пленили какие-то жалкие недоучки, которым дарована сила! Я им сдался, чтоб другие смогли беспечно уйти. Если б это касалось только меня, я сражался б до конца но, к сожалению, я должен был думать не только о себе, но и о других магах, смотреть в будущее. В будущее Империи. — устало сказал Буревестник. — Просто Шальер своей глупой смертью дал мне хороший шанс исчезнуть без лишних вопросов. Затаится и готовить месть. Все недомолвки или мое незнание подробностей его жизни я списал на травму из-за полного истощения.
— Но почему ты мне ничего не сказал!?
— По одной простой причине! Думаешь, почему мы проиграли инквизиторам? Из-за глупой преданности твоего предшественника Императору. Маги пошли друг против друга, а инквизиторы прибыли, когда все закончилось. Мы были обессилены. И у нас остался выбор, доблестно умереть в схватке с паладинами, или убежать. Я принял решение сохранить магов и подготовить месть. Ты тоже сотрудничал с паладинами или забыл, как ты унижался перед ними!? За пятьдесят лет большая часть знаний, тайн нашей академии были или утеряны, или уничтожены инквизиторами, а ты смотрел, и ничего не делала.
