– Так что там с Саввой? – Перебил меня Влад. – Раз уж мы вспомнили про поклонниц. Я не думал, что тебя устроят такие отношения, как с этим типом. У нас влажность повышается в офисе, едва он приходит. И не одна юбка не остается без внимания по курсу его следования до кабинета Аллочки.
Я зажевала губу. Не знала, что ответить.
– Такие, как он, не меняются, ты ведь понимаешь? А ты не из тех, кто согласится быть на вторых ролях. – Продолжил Влад.
– Тебе только кажется, что ты меня знаешь. – Возразила я.
– Ты бесишься потому, что я прав.
– Все! – Бросила я, вставая. – Хватит! Сеанс психотерапии окончен. Ты рассказал мне о своих проблемах, я прониклась. Но посвящать тебя в свою личную жизнь не планирую, понял?
– Люб, я просто хотел…
Я припустила к двери, но остановилась. Стиснула челюсти, выдохнула и обернулась.
– Да, ты прав, Владик, и именно поэтому я так реагирую на твои слова. Хуже всего – любить того, кто к тебе безразличен. И в этом плане твоя ситуация намного проще: если Барракуда тебя любит, просто будь с ней. А я… черт! Да у меня не отношения, а беспросветная задница! Все, прости. – Я всплеснула руками. – Мне нужно идти.
– Люба.
– Да?
– Алла сегодня не дозвонилась до Пипкена, а ему завтра сдавать материал. Если вдруг ты знаешь, где он, сообщи ему.
– Я передам. – Сказала я и потянула за ручку двери. Но что-то меня в очередной раз остановило. – Влад?
– Да? – Его взгляд пронизывал насквозь.
– Ты – классный парень. Даже если другие этого не замечают.
– Спасибо.
– Тебе спасибо за сигарету. – Подмигнула ему. – И за разговор.
– Мозговой штурм!
– Чего?
Катя принялась трясти меня за плечи:
– Мозговой штурм, Любаня! Сейчас как соберемся вместе, как придумаем эту твою статью! Ты же знаешь, накидать статейку о постельных отношениях для меня – как два пальца обоссать!
– Об асфальт.
– Да какая разница?
– Кать, не просто об отношениях, а мерзкую шовинистическую заметку в стиле Пипкена. – Я устало опустила плечи.
И тут же была заново встряхнута ее руками.
– Да что ты ее треплешь, как куклу! – Взмолилась Алиса. – Морозова! Прекрати!
– А ты сама сказала, что Любка наша на части разваливается!
– Я ж фигурально!
– Заводи свою чахотку! – Приказала ей Катя и подтолкнула меня к машине Алисы. – Заберем по пути Диану и заедем в магазин.
– А в магазин-то зачем? – Вяло поинтересовалась я.
– За вином и сыром. – Впихивая меня на заднее сидение, пояснила Морозова. – Какой девичник без угощений?
– Так это
– Это срочное собрание творческого трэшкомитета, на повестке – написание статьи о бабах!
– Женщинах.
– Во-о-от! Поэтому ты без нас ее и не напишешь! Ты не думаешь как Пипкен! А для него мы – бабы.
– Кстати, о нем. – Я дождалась, пока девчонки рассядутся по местам, и Алиса заведет мотор. – Он меня дома дожидается.
– Отлично, едем к тебе. – Провозгласила Катя. – Мне не терпится увидеть, как он там устроился.
– А мне, вообще, просто интересно, как он там – без памяти. – Подтвердила Алиса, трогая автомобиль с места.
Я прилипла щекой к окну и закрыла глаза. Все, чего мне хотелось, это увидеть Алекса и удостовериться, что он все еще ничего не помнит.
Через сорок минут мы уже поднимались по старым деревянным ступеням в мою квартиру.
– И не забывайте: теперь он – Саша. – Предупредила я.
– Можно я буду называть его Валерием? – Спросила Диана. – Так звали моего деда, который тоже, очевидно, потерял память, потому что однажды свалил и забыл, что у него есть обязательства насчет моей матери.
– Валерием?
– Ну, да. Беременные такие забывчивые, а у этого Пипкена столько имен, что, боюсь, я в неподходящий момент просто спалю контору!
Морозова дала ей «пять» за остроумную шутку, и они захохотали.
– Он говорил, что терпеть не может имя Саша, поэтому я так его зову. – Пояснила я, дождавшись, когда они отсмеются.
– Идеальная месть. – Заметила Катя.
И они снова начали ржать.
– Не обращай внимания, они любя. – Коснулась моего плеча Алиса.
– Я знаю. – Отозвалась я.
– Ты как Малефисента! – Догоняя меня на скрипучих ступенях, воскликнула Морозова. – Она тоже плохо кончила! Полюбила создание, которое должна была ненавидеть!
И тут уж у меня не было выбора: я улыбнулась в знак солидарности, пока они сотрясали подъезд своим хохотом.
– Ой, Любка! Ну и шума от вас! – Встретила нас на лестничной площадке Тамара Михайловна. – Привет, девчонки, чего так заливисто смеемся?
– Здравствуй, тетя Тамара, – махнула ей Катя, они были знакомы. – Обсуждаем женское коварство.
– А, ясно. – Соседка покосилась на меня, боясь ляпнуть лишнего.
– Тетя Тамара из наших. – Пояснила я подругам. – Она в курсе всего, что касается моего «жениха».
– Ой, стало быть, тоже соучастница? – Пожала ей руку Катя. – Значит, срок вместе мотать будем?
– Типун тебе на язык, – перекрестилась соседка.
– А Любка у нас решительная, она ведь до конца пойдет! – Обняла ее за плечи Морозова. – Сегодня жених, завтра – муж!
– Ка-а-ать! – Взмолилась я.
– Девичник у нас, теть Тамар. – Сказала Катя. – Отрываться будем.
– Да? Ух, ты! А меня возьмете? – Соседка принялась рыться по карманам. – У меня и мелочь есть.
– А зачем мелочь?
