«Крайне малы…»— крутилось у меня в голове, и я уже чувствовала, как начинаю терять сознание.
— Я хочу его увидеть… — пробормотала я, глотая слёзы, — Хоть на минуту…
— Девушка, это строго-настрого запрещено, — покачал головой врач, серьёзно глядя на меня, — Болезнь заразна. Не дай бог и вы больны… Тогда будет слишком много потерь…
Мои ноги подкосились, и я, незаметно для себя, упала на пол. Больше я ничего не видела. Только слышали отклики голосов доктора и Марины Дмитриевны. А потом меня куда-то отнесли, уложив на мягкий матрас.
— Девушка, проснитесь! — хлопая меня по щекам, произнёс мужской голос. Он был до безумия похож на голос Стаса. Такой же низкий, но очень нежный.
— Стася… — с улыбкой прошептала я, гладя крепкую мужскую руку своими ладонями.
В сознание меня привели несколько хлопков и резкий запах нашатырного спирта. Я подскочила, оглядываясь по сторонам.
— Где Стас!? — с испуганными глазами спросила я, не увидев в палате своего любимого, — Куда он ушёл!?
Мой взгляд остановился на заплаканном лице Марины Дмитриевны, и я вспомнила, где находилась, и что произошло. Обхватив свои колени руками, я зарыдала.
— Мой сынок… Он же ещё так молод… — всхлипнув, произнесла Марина Дмитриевна, и я резко подняла голову.
— Стас не умер. Не говорите так, — уверенным тоном сказала я, сдерживая новую волну слёз, — Он поправится, и всё у нас будет хорошо.
— Алиса, он не может самостоятельно дышать, — вновь всхлипнула Марина Дмитриевна, глядя на меня, — Он лежит под аппаратом искусственной вентиляции лёгких и вот-вот умрёт.
— Нет! — прервала её я резким выкриком, — Стас будет жить! Я это знаю! Он просто так не сдастся и будет бороться до конца!
— Дай бог, — обречённо вздохнула Марина Дмитриевна, — Дай бог мой сын увидит своего новорожденного младенца.
— Девушка, вы уже пришли в себя? — подойдя к больничной койке, на меня смотрел врач, — Вам нельзя так нервничать. Вы ведь беременны. Берегите себя и будущего ребенка.
— Да-да, конечно, — прикрыв веки, закивала я, — Я знаю.
— Вы же теперь не одна. В вас находится новая жизнь. Будьте осторожны, — попросил врач и удалился из палаты.
Мы с Мариной Дмитриевной переглянулись.
— Алиса, езжай домой. Ты действительно слишком переволновалась за сегодня, — кладя свою руку на моё плечо, сказала женщина.
— Но я не могу оставить Стаса… — попыталась возразить я, но Марина Дмитриевна покачала головой.
— Я сама всё решу. Куплю нужные лекарства, подготовлю необходимые документы. А ты езжай домой, отдохни как следует.
Мне пришлось с ней согласиться и уехать домой на такси. Но только домой к тёте, ведь в доме, где последнее время я жила со Стасом, мне будет очень сложно. В одиночестве я там с ума сойду.
Сунув ключ в замочную скважину, я открыла дверь и вошла в дом. На звуки открывающейся двери пришла тётя Оля.
— О, Лиса! Как хорошо, что ты пришла, у нас как раз гости, — радушно улыбнулась тётя, и из гостиной показалась Карина.
— Лиса, я не могла до тебя дозвониться, вот и приехала к тёте Оле! Ты где была? — возмущенным тоном спросила Карина и тут же замерла, видя моё бледное, как смерть лицо, — Что с тобой? На тебе лица нет.
Вместо ответа я залилась слезами, бросаясь в объятия подруги. Тётя и Карина смотрели на меня с удивленными лицами, хлопая глазами.
— Стас… Он… — всхлипнула я, давясь собственными слезами. К горлу пристал тяжёлый ком, который не давал мне что-либо сказать, но тётя и Карина терпеливо ждали, пока я отдышусь и продолжу, — Стас умирает… — прошептала я, уткнувшись носом в плечо подруги.
Тётя Оля и Карина ошарашенно переглянулись, не знаю, что можно сказать в данной ситуации.
— Что произошло? — с круглыми глазами спросила тётя.
— Он задыхался… Потом… Потом упал и его увезла скорая… — тяжело дыша, пробормотала я, — Стас не может сам дышать… Он лежит под аппаратом искусственной вентиляции лёгких… Стас… Туберкулёз… Он может умереть…
Карина шокировано смотрела на плачущую меня, а потом крепко обняла обеими руками. Ни она, ни тётя больше не стали распытывать, видя, в каком я состоянии. Они уложили рыдающую меня в постель, накрыв одеялом. Тётя Оля ушла на кухню и позвонила матери Стаса, ведь от моих всхлипываний она практически ничего не поняла, а распытывать было бессмысленно, да и крайне опасно на столь раннем сроке беременности.
— Тс-с, милая моя… Не плачь… — Карина укутала меня в одеяло и села на край кровати, ласково глядя мои волосы, — Всё будет хорошо… Ты ведь носишь его ребенка… Стас выздоровеет, и вы поженитесь, ты родишь ему ребенка…
Я перевернулась на спину, глядя на подругу заплаканными глазами.
— А как у вас с Давидом? Ты рассказала ему о беременности? — всхлипнув, я вытерла глаза ладонями.
— Да, — кивнула Карина, — Он очень обрадовался, и мы скоро поженимся.
— Я рада за вас, — прикрыв глаза, я слабо улыбнулась, понимая, что у меня может не быть подобного исхода, и что я вряд ли буду так же счастлива, как Карина сейчас. Я уже не могла остановить тот поток слёз, который застилал мои глаза.
