Игра в прятки полностью

— Значит, ты вот так, ни с того ни с сего, решила слетать в Калифорнию.

На щеках Уилла выступили красные пятна. Глаза как будто выкатились и странно блестели. «Однажды он просто сойдет с рельсов», — сказала я себе.

— Ты даже не подумала обо мне! Кто я, по-твоему, в этом доме? Какой-нибудь лакей? Ты так обо мне думаешь, Мэгги?

— Почему ты так решил, Уилл? Конечно, нет. Господи, да что с тобой? Что с тобой творится? Ты можешь объяснить?

— Я буду решать, куда тебе ехать, а куда нет! Поняла?

И вдруг я услышала голос Филиппа. Те же интонации.

Та же ярость.

Но мне удалось остаться спокойной. По крайней мере внешне.

— Нет, Уилл. Ты ничего не будешь решать за меня. В своей жизни я разберусь сама.

Он поднялся из кресла и подошел ко мне. Я не сдвинулась с места. Уилл стоял неподвижно и смотрел на меня. Мрачно, с подозрением.

Мне это не понравилось. Ни взгляд, ни угрожающий язык тела. Я еще ни разу не видела Уилла таким, и мне вдруг стало страшно.

А потом его рука взлетела! И я ничего не успела сделать.

Уилл взревел, как зверь, и ударил меня по щеке. С размаху. Потом еще раз.

Я отпрянула, в голове как будто взорвались две бомбы. Невероятно! Он никогда не бил меня раньше. Никогда не поднимал на меня руку. Никогда не угрожал.

— Ты не поедешь в Сан-Франциско! — закричал он. — Ты никогда не уйдешь от меня, сука!

Уилл занес руку для еще одного удара, но затем остановился.

Впечатление было такое, что он пришел в себя, превратился в другого человека.

— Ладно. Отправляйся в свой Сан-Франциско. Мне плевать, что ты делаешь, Мэгги.

Меня начало трясти, но я не могла позволить себе плакать. Дрожь стала сильнее, ноги отяжелели, руки бессильно повисли вдоль тела.

— Алли и Дженни полетят со мной, — сказала я, глядя в сторону. Я едва шевелила губами, а смотреть на него просто не могла. — Ты не можешь нам помешать, Уилл. Даже не пытайся.

В голове снова и снова звучали слова моей собственной песни. Я смотрела в иллюминатор самолета, цепляясь взглядом за верхушки белых как снег облаков. Рядом, положив голову мне на колени, безмятежно спал Алли. Дженни, сидевшая в кресле по другую сторону прохода, кивала в такт звучащей в ее наушниках музыке.

Дети очень обрадовались возможности полететь со мной. О том, что у нас с Уиллом возникли проблемы, они не догадывались. Концерт совпал с каникулами в школе у Дженни, а Алли всегда хотел быть рядом со мной и редко оставался без меня. Мы втроем проводили вместе много времени. Без Уилла.

Как обычно, в аэропорту меня встречали поклонники, совсем незнакомые люди. Одни пытались получить автограф, едва не сбивая нас при этом с ног, другие просто протягивали руки, чтобы прикоснуться ко мне и, может быть, неким образом приобщиться к моему статусу знаменитости.

Знаменитость!

Если бы они знали, что значит быть знаменитым… всегда находиться под наблюдением тысяч глаз.

В отеле «Времена года» меня дожидался факс.

Я скомкала лист.

Да уж. Всегда… Уилл.

Мы все, Барри, Дженни, Алли и я, сидели в кабине большого, серебристого с красным, вертолета «Белл». Под нами ярко горели огни парка и темнели воды залива. На мне были обычные для такого случая свободная белая блузка, длинная юбка и туфли на низком каблуке, чтобы не казаться еще выше.

Но готова ли я к концерту? В этом я сомневалась, хотя и знала, что попытаться надо.

Менее чем через час мне предстояло выйти на сцену после почти трехлетнего перерыва. Несколько телевизионных каналов прислали свои съемочные группы. Первая за долгий период запись живого концерта. На восемьдесят тысяч мест поступило около полумиллиона заявок.

Итак, мы сидели в вертолете — я, мои дети и мой лучший друг. И мне совсем не хотелось спускаться.

— Давайте не будем приземляться.

Барри вскинул бровь и состроил гримасу. Потом приложил кулак ко рту, притворившись, что говорит в микрофон:

— Э, Земля вызывает Мэгги. Земля вызывает Питера Пэна.

— Серьезно, Барри. Мы можем остаться здесь до завтра?

У меня начинала кружиться голова.

— А как быть с топливом? — поинтересовалась Дженни.

— Дозаправимся в воздухе. Как делают со стратегическими бомбардировщиками. Вот будет круто.