Неужели он собирался убить нас всех? У людей с нездоровой психикой такое случается, так что наш случай не стал бы первым.
Мне вдруг вспомнился Филипп.
Пробежав по коридору, я с разбегу распахнула дверь в комнату Дженни и вскинула ружье.
Вообще-то я не очень разбиралась в оружии. Почти не разбиралась.
То, что я увидела в спальне, едва не свело меня с ума.
Вот и пришел тот день!
О Боже, Уилл!
«Не стреляй в него. Только не стреляй, Мэгги. Не стреляй!» — кричал голос у меня в голове.
Дженни лежала на кровати в своей короткой белой пижаме. Длинные голые ноги торчали из-под одеяла. Глаза у нее были закрыты, и дышала она вроде бы нормально. На столике, как обычно, стоял стакан с молоком. Наполовину пустой.
Я заметила все, но так ничего и не поняла.
Плохо. Все плохо. Все очень плохо.
Уилл стоял возле кровати, одетый в брюки цвета хаки и спортивную рубашку. А в чем он ездил в Нью-Йорк? Если в этом, то явно не по делам.
И что мой муж делает в спальне моей дочери?
— Мэгги, я думал, ты спишь, — абсолютно спокойно произнес Уилл голосом кинозвезды. — Или ты меня обманывала?
Сердце в груди колотилось так сильно и быстро, что мне было тяжело дышать.
— Что ты здесь делаешь? — выдавила я из себя. — Что происходит?
Дженни проснулась и, приподнявшись, потерла глаза. Лицо у нее было испуганное.
— Мама? Уилл? В чем дело? Что вы тут делаете? Мам, у тебя ружье?
Уилл улыбнулся. Более пугающего и злобного выражения я еще никогда не видела. Я не узнавала того, на кого смотрела.
Что он здесь делает?
— Мы с Дженни как раз собирались немного повеселиться. Присоединишься?
От страха и растерянности я не могла говорить. На мгновение меня словно парализовало. Пульс стучал, как колеса курьерского поезда. Голова готова была вот-вот взорваться.
Уилл и Дженни. О Боже, нет! Только не это!
Я подняла ружье и навела его на Уилла. Теперь мне было на все наплевать.
И все же я не смогла нажать спусковой крючок. Не смогла. Не смогла.
— Убирайся из этого дома и не смей сюда возвращаться, — ровным голосом сказала я.
Уилл протиснулся мимо меня в дверь и побежал по коридору. При этом он громко и пронзительно смеялся, как смеются злодеи в фильмах ужаса.
Я бросилась за ним, прихватив тяжелое ружье. У меня и в мыслях не было стрелять в него — я хотела только убедиться, что он действительно ушел. Навсегда. Исчез из моей жизни. Оставил нас в покое.
Уилл выскочил в главную дверь, и я поспешила за ним. Поначалу ничего, кроме черных силуэтов деревьев, видно не было, но из темноты доносились его шаги.
Я наткнулась на что-то и больно ударилась коленом, однако сумела устоять на ногах.
И вдруг — тишина! Никаких шагов.
Я испугалась. Похолодела. Перед глазами снова и снова вставала жуткая картина: Уилл перед кроватью Дженни. Выражение его глаз.
Было тихо. Слишком тихо. Я не слышала и не видела Уилла. Что он делает в темноте?
Набежавшие облака скрыли луну, погрузив двор в полный мрак. Я не могла стоять на улице. Нужно вернуться в дом.
А что, если он перехитрил меня и успел проникнуть в дом и подняться к Дженни? Я не знала, что и делать.
Вглядываясь в темноту, я вспомнила, как лежала когда-то под верандой в доме неподалеку от Вест-Пойнта. Вот и все. Мой кошмар завершил круг.
Тишина.
Тьма.
Холод.
Меня трясло.
— Дура! Тупая сучка! Ты предала меня!
Уилл с диким криком набросился на меня сзади. Его руки сдавили горло. Я сопротивлялась изо всех сил. Он ударил меня в лицо и сбил с ног. Я попыталась подняться с колен, и тогда он снова ударил меня. На этот раз уже ногой. По ребрам. И еще раз. Наверное, он сломал мне ребро. Или даже несколько. Боль была просто жуткая.
Я упала на жесткую, холодную землю.
Ружье выстрелило, и звук выстрела перекрыл мои крики и заглушил бы даже раскат грома. Я перекатилась на живот. В следующий момент в глазах потемнело, и я упала лицом на влажные стылые листья.
Я не знаю.
Не знаю.
Я действительно не знаю, что случилось в ту роковую ночь 17 декабря. Застрелила ли я Уилла? Выманила наружу и застрелила? Говорят, что именно так все и было. Виновна ли я в убийстве? В двух убийствах? А если в двух, то почему не в трех?
Неужели правы те, кто называет меня убийцей? Черной вдовой из Бедфорда?
Может быть, я и впрямь сошла с ума. Похоже на то. Если так, то все это ужасно несправедливо. Ужасно. Несправедливо.
Но жизнь далеко не всегда справедлива.
Я пришла в себя на своей собственной кровати и обнаружила, что лежу, зарывшись лицом в подушку, а в боку пульсирует страшная, сводящая с ума боль. Чувство было такое, словно меня долго избивали лопатой. В голове что-то громко трещало и ломалось.
Кошмарные образы врывались в сознание, и у меня не было сил их остановить.
Кто выстрелил из ружья?
Дженни, подумала я. Надо добраться до Дженни. И Алли. Вслед за жуткими картинами в сознание вторгся пронзительный крик. Сначала я решила, что этот шум существует только в моей голове, но потом поняла — источник находится вне меня.
Чьи голоса звучат в моем доме? Что вообще происходит?
Поднять веки оказалось невероятно трудным делом. Малейшее их движение причиняло острую, как от бритвы, боль.
