Другая боль, не столь острая, но не менее сильная, ножом резала ребра.
Я все же заставила себя открыть глаза и тут же закрыла их. Яркий свет бил в лицо.
Кто включил лампу?
С лестницы послышались шаги. Уилл!
Я попыталась сесть и не смогла. Огненно-желтый шар пронесся перед глазами, как будто небо прочертила раскаленная молния.
Но я все же открыла глаза. И различила плотного чернокожего мужчину в темном костюме, белой рубашке и галстуке. Он стоял возле кровати и смотрел на меня сверху вниз. В нем было, наверное, футов семь роста. Очки в роговой оправе казались слишком маленькими для гигантской головы.
Незнакомец смотрел на меня с каким-то странным выражением.
Что он делает в моей спальне? Или я в больнице? Похоже, что именно там.
— Вы Мэгги Брэдфорд?
Я попыталась кивнуть, попыталась понять, что происходит и где я. Может, меня перенесло в прошлое?
— Мы нашли вас во дворе и перенесли сюда, — продолжил чернокожий незнакомец и помахал у меня перед лицом каким-то значком.
Я лишь заметила что-то золотистое и синее.
— Я — Эммет Хармон, начальник полиции Бедфорда.
Громкий голос гулким эхом отдавался у меня в голове. Начальник полиции Бедфорда?
О Господи. Что же произошло? Дженни? Алли?
— Что вы здесь делаете? Пожалуйста, скажите, где мои дети? — прошептала я, преодолевая боль в горле.
— Мэгги Брэдфорд, вы арестованы за убийство вашего мужа, Уилла Шеппарда. У вас есть право молчать.
— Мисс Норма Брин?
— Да. С кем я разговариваю?
— Меня зовут Барри Кан.
— Что вы говорите! Ну и ну! Сам Барри Кан. Певец?
— Точно.
— Вы мне жутко нравитесь. По крайней мере ваши песни. Чем могу вам помочь?
— У меня все в порядке, но нам нужна ваша помощь.
— Нам?
— Нас двое. Натан Бейлфорд и я.
— Натан! И чем, черт возьми, занят Натан?
— Ведет защиту Мэгги Брэдфорд.
— Да. Я о ней слышала. Нелегкое у него дело.
— Мы хотим нанять вас. Хотим, чтобы вы поработали на нас. Натан говорит, вы лучший сыщик из всех, кого он знает.
— Я и впрямь очень хороша, но в данном случае это не имеет большого значения. Дело-то ведь, насколько мне известно, ясно и почти закрыто, разве нет? По крайней мере так я слышала.
— У нас другая точка зрения. Натан полагает, что в этом деле далеко не все ясно, так что закрывать его еще рано.
— Не шутите? В газетах пишут, что она пристрелила того сукина сына, размозжила ему голову.
— Поверьте мне, не все так просто. В этом деле есть что-то еще. Вы хотите узнать что?
— Он что, трахал кого-то на стороне?
— Этого мы уже не узнаем. Вероятно. Но Мэгги не стала бы убивать его за это.
— Избиение?
— Насколько я знаю, он ударил ее один раз. Нет, извините, два. Но и за это она бы его не убила. Мэгги — хороший человек. Послушайте ее песни.
— Ладно, тогда почему она все-таки застрелила его?
— Чтобы выяснить это, мы и хотим вас нанять, мисс Брин. У нас нет полной уверенности в том, что это сделала она.
— Так вам нужна защита или факты?
— Нам нужно защитить ее.
— Ага. Спасибо за откровенность. Вот что я люблю в знаменитостях.
— Но мы уверены, факты дадут аргументы для защиты. Мэгги не убийца.
— Похоже, ее мужьям не везет. Разве она не пристрелила своего первого? Уверена, что читала об этом в какой-то газете.
— Не доказано. Убийство не доказано. Ее даже не судили. Первоначально выдвигалось обвинение в убийстве второй степени, но оно было снято.
— А ее любовник? Патрик О'Мэлли?
— Несчастный случай. Он умер от сердечного приступа.
— Я почему-то думала, что она призналась в убийстве.
— Это полицейские утверждают, что она призналась. Сбили с толку, запутали, воспользовались ее состоянием. Вы же знаете, как это бывает.
— Но пресса взялась за нее крепко. В суде ей ждать нечего. Первого уложила из пистолета. Второй умер на яхте в море. Третьего подстрелила из ружья.
— Послушайте. Если вы не хотите браться за это дело, то…
— Я этого не сказала.
— Значит, вы согласны?
— Только ради вас, Барри Кан.
Пауза.
— Да благословит вас Господь, мисс Брин, — сказал Барри.
— Называйте меня Нормой.
Она услышала вздох облегчения и представила, каково ему сейчас. Его преданность другу вызывала уважение, даже если этим «другом» была женщина, прозванная черной вдовой из Бедфорда.
Большинство людей так и не поняли, в чем суть конфликта, разделившего сербов и хорватов, однако за ходом судебного процесса над обвиненной в убийстве мужа Мэгги Брэдфорд следили сотни миллионов людей во всем мире. Репортеров и съемочные группы прислали не только средства массовой информации Соединенных Штатов Америки, но и Европы, Южной Америки, Азии и, возможно, Луны. Накал страстей был не меньше, чем перед президентскими выборами, только спрос на дополнительную, «изнутри», информацию еще больше.
«Боже, — думала Норма Брин. — Это же всего лишь судебный процесс. Не более. Каким бы ни был исход, он не изменит судьбы мира. Ну и что из того, если она и пристрелила парочку мужей? Большинство из них заслуживают этого!»
Направив свой запыленный желтый «шевроле» по Кларк-стрит, Норма во второй раз за утро проехала мимо окруженного шумной толпой здания суда.
