В душе Мэгги как была, так и осталась провинциалкой — рано ложимся, рано встаем. В доме было тихо, как в каком-нибудь дурацком морге. Уилла это устраивало.
Вообще-то Мэгги и подала идею, которая легла в основу его плана. Каждый раз, читая газеты, она обращала внимание на сообщения, в которых рассказывалось о том, как в том или ином городишке супруг подвинулся рассудком и истребил свою семью.
Именно это и собирался сделать Уилл. Убить их всех прямо в доме. А потом исчезнуть навсегда. Убийства останутся нераскрытыми, и как раз это казалось ему особенно важным.
С собой у него был шестнадцатизарядный «смит-и-вессон» плюс большой охотничий нож. Так что огневой мощи вполне достаточно. Хотя при необходимости он мог бы разделаться с ними и голыми руками. В этом тоже что-то было. Дополнительный, персональный штришок.
— Семья — дерьмо! — пробормотал Уилл, шагая по застеленным ковровой дорожкой ступенькам.
Вот и второй этаж.
Тишина. Ни звука. «Уж не западня ли? — подумал он. — Нет, конечно, нет».
Все, поезд вот-вот отойдет. Его уже не остановить. Никакие силы — ни небесные, ни земные — не смогут предотвратить то, что должно случиться.
Никакого волнения. Абсолютно ровное дыхание.
Он чувствовал себя хорошо. Отлично. Никаких сомнений. Никакой жалости. Никакой вины. Вообще ничего.
Пора.
Медленно и осторожно Уилл открыл дверь спальни.
Мягкий, слегка желтоватый свет луны струился через окно, наполняя комнату.
Никаких засад. Никаких сюрпризов.
— Привет, приятель, — сказал Уилл Алли.
Что за чертовщина? Что это было?
Мы все разошлись по спальням рано, и я уснула почти моментально.
Мне снилось, что я выступаю на огромной открытой сцене и… вдруг теряю голос. Полностью. Не надо быть доктором Фрейдом, чтобы все понять.
Я проснулась и что-то услышала. Какой-то шум наверху.
Может, Дженни еще только ложится?
Я села на кровати и посмотрела на светящуюся панель часов. 23.45. Нет, Дженни не могла так задержаться — ей рано вставать.
Потом я услышала еще один звук. Странно. Кто-то из детей определенно не спал.
Снова шум, уже громче. Как будто передвигали кровать.
И наконец что-то вроде приглушенного вскрика. Уж не мерещится ли?
Я быстро поднялась и поспешила к двери.
Остановилась. Прислушалась.
Ничего.
И вдруг еще один приглушенный вскрик. Только где-то дальше. Определить, где именно, я не могла. Алли? Может быть, Алли проснулся?
Я побежала к лестнице. Свет был выключен, и я снова его включила.
В коридоре никого. Ни Алли. Ни Дженни.
Ложная тревога? Возможно. Когда живешь в уединенном месте, всегда что-то мерещится. И обычно по ночам. То половица скрипнет, то ставня стукнет, то ветка ударит по стеклу.
И все-таки я решила проверить. Может быть, кому-то стало плохо. Может, кого-то мучает кошмар. У моих детей всякое случалось.
Я осторожно приоткрыла дверь в спальню Дженни.
Комната была пуста! Дженни исчезла!
Я промчалась по коридору к следующей спальне, той, окно которой выходило во двор.
Распахнула дверь.
Алли тоже не было!
Всему есть какое-то разумное объяснение. Должно быть.
Но меня уже трясло от страха.
Я снова пробежала по коридору.
— Дженни? Алли? Что случилось?
Я вбежала в гостиную, зацепившись за столик, на котором лежала стопка книг. Книги посыпались на пол.
Я повернулась и замерла. Все замерло. Все остановилось. Время остановилось. Понятия о прогрессе, справедливости и доброте перестали существовать.
В углу комнаты стоял Уилл с моими детьми.
Даже черные волосы и бородка не помешали мне мгновенно узнать его. Это был Уилл.
В руке он держал револьвер, и дуло смотрело на Дженни и Алли.
— Привет, Мэгги. Давненько не виделись, да? — Само спокойствие. Полный психопат. — Рад тебя видеть.
— Вы в порядке? — спросила я у детей.
— Мы в порядке, мама, — ответила Дженни. — Мы в порядке. Все нормально.
— Конечно, они в порядке, — сказал Уилл. — А в чем проблема? Ты разве не слышала о праве на посещение?
Я прошла в комнату. Сердце колотилось и не желало успокаиваться.
Уилл здесь. Уилл жив!
— Я ненавижу тебя!
Может быть, не следовало это говорить, но я не удержалась.
— Я тебя тоже, дорогая. И даже еще сильнее. Потому-то и пришел. — Он улыбнулся. — Давно и сильно. Давно и сильно. Ненавижу.
Я заставила себя собраться и успокоиться и посмотрела на него.
— Как ты посмел сюда явиться? После всего, что случилось.
— О, у меня много причин. Во-первых, чтобы заглянуть в твои глаза. Увидеть смятение и страх. Мне нравится, когда я это вижу. Мне становится так хорошо.
— Это потому что ты трус.
Я сказала, что думала.
— Несомненно. Ты, пожалуй, права. Но потому-то я и пришел. Мне страшно жить так, как я живу. Вот.
— Ты ничего им не сделаешь. Пальцем не тронешь. Зачем они тебе?
Уилл пожал плечами:
— Зачем? Потому что. Потому что они твои. Потому что из-за тебя мне стало еще хуже, чем было. До тебя я мог жить. А теперь замолчи. Я серьезно. Заткнись!
Он навел револьвер на Алли. Мой маленький мальчик старался не расплакаться, но уже начал дрожать. И я ничем не могла ему помочь.
Все молчали. Выждав паузу, Уилл улыбнулся и одобрительно кивнул. Сукин сын. Пусть чувствует, что контролирует ситуацию.
