– Нет, я думаю, он не внушает подозрений, хотя и прогневал меня своим вмешательством. – Теперь леди Ольга явно вела какую‑то новую игру. Игру, лишенную нерва и чувств, и оттого еще более опасную, чем ее давешняя истерика.
– Вы справедливы и великодушны, моя дорогая. Я восхищен. Проводники?
– Да, пожалуй.
– Что с ними не так?
– Проводники, мой лорд! Разве с ними когда‑нибудь все было так?
– Возможно… Чего же вы хотите?
– Расследования.
– Хорошо, я пошлю их с той же оказией в Квеб…
– Зачем же? – возразила леди Ольга.
– Что вы имеете в виду? – Лорд Каспар был озадачен, и это было плохо, поскольку смысл игры его жены стал теперь ясен до запятых.
– Их ведь не судил суд высшей инстанции, – напомнила леди Ольга.
– Значит, их буду судить я.
– В моем присутствии.
– Ты намекаешь на необходимость созвать большое жюри?
– Ты прав.
– Но тогда им придется ждать здесь в замке нашего возвращения из Квеба…
– Вы удивительно догадливы, мой лорд. У вас есть возражения?
– Увы, нет!
– Тогда обсудим судьбу еще одной особы… – предложила леди Ольга. Ее лицо оставалось неподвижной мертвой маской, но ди Крей не сомневался, она смеется.
– Леди Ольга, она наследница герцогской короны! – Лорд Койнер понял наконец, куда завел его разговор с женой.
– Со слов неизвестных нам людей, появившихся здесь в компании с Адой фон дер Койнер.
– Но это против чести! – воскликнул пораженный словами жены лорд Каспар.
– Отчего же? – делано удивилась леди Ольга. – Я же не призываю вас огульно, без суда и разбирательства, подвергнуть бедную девушку казни или иному наказанию. Упаси господь! Но, с другой стороны, эта девушка носит меч…
– Тесак, – поправил ее лорд Каспар.
– Не велика разница, милорд! Зато прослеживается сходство с вашей кузиной. И отчего, скажите, она спустилась в крепостной двор по тревоге, имея на плече дорожную сумку?
«Черт! Какой же я осел!» – идея с сумкой принадлежала Виктору, и сейчас он мог винить в оплошности только себя.
– Разрешите, милорд? – Неожиданно Тина преклонила колено, что было явно лишним, но ди Крею показалось, что смысл этого движения состоит в чем‑то совсем другом, чем выражение уважения или покорности.
– Прошу вас, леди! Встаньте! – Лорд отреагировал так, как и следовало ожидать.
– Благодарю вас, милорд. – Она встала и, сбросив с плеча плащ, сняла сумку. – В моей сумке травы и снадобья, милорд. Я травница и, услышав звук трубы, подумала, что это враги напали на вашу крепость. Я готовилась помогать раненым… – С этими словами Тина протянула свой мешок лорду де Койнеру.
– Это лишнее! Я вам верю!
– А я нет!
– Леди Ольга, это переходит все границы!
– А вдруг суд выяснит, что это не снадобья доброй травницы, а зелья черной колдуньи? – мягко поинтересовалась леди де Койнер. – Вы разбираетесь в травах, милорд?
– Нет, – покачал головой Каспар, с гневом глядя на жену. – А вы?
– И я, – признала леди Ольга. – Вот пусть с этим и разбирается большое жюри, как вы считаете? А пока мы отсутствуем, леди Тина и проводники обождут нас в удобных покоях Северной башни.
Предложение было беспроигрышным. Возьмись они сейчас прорываться из замка с оружием в руках, их обвинят во всех смертных грехах и, скорее всего, одолеют силой. А если они останутся в замке, кто поможет Аде в Квебе? Керст? Впрочем, живые способны менять обстоятельства в свою пользу, мертвые – нет.
– Что ж, – после короткого раздумья объявил де Койнер. – Быть по сему.
– Сударыня, – повернулся он к Тине, – не ведаю, простите ли вы меня когда‑нибудь, но обстоятельства требуют, чтобы я задержал вас в своем замке до того, как соберется большое жюри. Обещаю, я постараюсь вернуться из Квеба как можно быстрее и, разумеется, доказав свою правоту. – Он со значением посмотрел в глаза Тины. – После этого мы исполним все предписываемые древним правом формальности, и я сам провожу вас до границы княжества Чеан. Вам нечего опасаться, и, естественно, вы моя гостья, а не узница. В пределах замка вы обладаете полной свободой и не будете ни в чем нуждаться. Извините!
– Судари, – теперь он смотрел на ди Крея и Ремта, – мне очень жаль, но полагаю, вы сможете воспользоваться этой паузой в ваших путешествиях для отдыха. Палаты в Северной башне удобны и благоустроены, а в еде и вине вы не будете знать никаких ограничений. Честь имею!
5. Седьмой день полузимника 1647 года
