В два прыжка Тина преодолела расстояние до сорванной, но оставшейся висеть на одной петле двери. Теперь перед ней открылся вид на замковый двор. А звуки сражения между тем стремительно удалялись, рассыпаясь эхом под сводами паласа и где‑то еще в лабиринте построек. Тина отбросила дверь в сторону и вышла под открытое небо. Воздух был морозно свеж, но пах кровью, потом и мочой. На каменных плитах, на мелком булыжнике под яростным лунным светом валялось еще с дюжину тел. Кого‑то уронили со стены, кто‑то принял смерть прямо здесь, во дворе, успев даже обнажить меч, а одного воина выбросили из замковой церкви через витраж надвратного проема в форме розы. Можно было только гадать, кто способен на такой бросок, но Тине было не до загадок. Ее время истекало, а дело все еще не было завершено, и она решительно направилась к лестнице на стену.
– Не спеши, девочка! – Голос как голос, но почему тогда от него кровь стынет в жилах, даже кровь, вскипяченная смертельной дозой «сольцы»?
Тина резко обернулась. Он стоял в нескольких шагах от нее – молодой мужчина со старыми глазами. Высокий, на две головы выше ее, широкоплечий и темнолицый, он был одет в неприметный костюм охотника, но выглядел словно переодетый король. Его белые волосы лежали на плечах, ветерок шевелил их, играя длинными легкими прядями.
– Кто ты? – спросила Тина. Потрясение разметало туман отравления, любопытство пронзило молнией кипящее варево бури, уже всецело овладевшей девушкой.
– Мы знакомы, красавица, хотя и не представлены друг другу. Впрочем, время имен еще не настало. – Его голос гремел в ушах словно гром, в его интонациях звенела боевая сталь.
– Ты говоришь загадками. – Странным образом его присутствие все еще удерживало Тину в сознании, позволяя ей мыслить и говорить разумно. Во всяком случае, оставаться достаточно вменяемой, чтобы продолжать этот странный разговор.
– Наш мир – одна сплошная загадка. – Мужчина не улыбнулся, хотя его слова подразумевали как минимум усмешку. – Но поспешим, женщина. Еще минута, и ты лишишься чувств.
– Я умираю, я…
– Ты ошибаешься, – остановил ее мужчина. – Слушай и запоминай! Возьмите припасы и лошадей и постарайтесь как можно скорее догнать обоз де Койнера. Спасешь Аду – ведь без нее, как я понимаю, ты не уйдешь, и это верно. Спасешь, и скорее уходите на запад. Идите, не останавливаясь, через ущелье Сгоревшей сосны, к Воротам Корвина и дальше через Холодное плато к перевалам. Здесь тебе оставаться больше нельзя. Опасно и бессмысленно. Однако и я не могу быть с тобой. Мне нужно идти,
При этих словах ноги Тины подкосились, и она упала на камни двора, но даже не почувствовала силы удара. Ночь наконец наступила для нее, глаза закрылись, и сознание растворилось во тьме.
4
Лязгнул и застонал, отодвигаясь, засов. Скрипнули ржавые петли двери.
– Кушать подато! – провозгласил из мрака Ремт. – Свобода!
– Нас встретит радостно у входа, – хохотнул в ответ ди Крей.
– И что‑то с чем‑то подарит, – не остался в долгу Сюртук. – В общем, на выход с вещами и чистой совестью.
– Вещей нет, – усмехнулся довольный развитием событий Виктор. – Все отобрали.
– Ну, значит, с одной совестью. Совесть‑то у тебя, мил человек, имеется, или как?
– Тебе помочь? – спросил вместо ответа ди Крей.
– Не, сам справлюсь, подожди меня пока здесь, я мигом…
– Ремт! – позвал насторожившийся от тона его речи Виктор. – Случилось что?
– Ну, как тебе сказать… Случилось.
– Что именно?
– Девочку я по пути встретил… Ну, я имею в виду нашу девочку.
– Так, – кивнул ди Крей, полагая, что Ремт этот жест увидит. – Где?
– Ярусом выше у лестницы… Ладно, нет времени, – вздохнул Ремт. – Коротко, конспективно. Она не в себе, только я не понял, что это такое. От нее такой дух жизни идет… Ты не знаешь, но я… Как бы это объяснить? Это как запах, хотя и не запах. Ощущение живого, жизни. Понимаешь?
– Наверное, понимаю.
– Так он, дух этот, разный у всех. У тебя такой, у девочки другой… От нее так шибануло, что меня скрутило и чуть на месте не развоплотило. И она, Виктор, видит меня в темноте. И не просто видит. Почувствовала, узнала, назвала по имени. И еще… она назвала меня графом…
– А ты граф? – Вопрос, что называется, напрашивался.
– Был.
– А она откуда?
– Вот и я спросил, но ответом не удостоила, дальше пошла и как бы попрощалась. Не знаю, что там у нее и как, только она вроде помирать надумала.
– Так что ж ты молчишь! – вскричал ди Крей, услышав эту новость. – Вот ведь болван! Не мычит, не телится, а главное…
Но это он уже выкрикивал на бегу.
– Марш одеваться! – бросил он резко. – И чтоб через пять минут был наверху!
