– И не пытайся! – отмахнулся ди Крей. – Я тебя уже минут десять слушаю. Лошади громко дышат.
– Вот ведь животины клятые! – Из темноты в круг света, отбрасываемый костром, вышел Ремт Сюртук, ведя в поводу лошадей с обернутыми тряпьем копытами.
– Успел? – спросил ди Крей, подходя к мастеру Сюртуку. – Что там?
– Ваш меч, сударь! – улыбнулся в ответ рыжий проводник и протянул ди Крею меч в ножнах.
– Спасибо, Ремт. – Ди Крей принял оружие, обнажил клинок до половины, коротко взглянул на опаленную сталь и вернул ее в ножны.
– Не за что, не за что! – Но, говоря это, мастер Сюртук уже повернулся к Тине. – Ваш тесачок, милая леди, я тоже прихватил. Но есть у меня для вас одна совершенно специальная вещь… – Он подошел к первой из лошадей и отвязал от седельной сумы продолговатый предмет недвусмысленного вида. – Вот, барышня, прямо под вашу нежную ручку и под ваши, простите, конечно, за выражение, фехтовальные приемы, – и, размотав мешковину, он достал на свет длинный кинжал в кожаных ножнах. – Вот!
Тина встала с земли и подошла к Ремту.
– Держите, барышня!
– Ох, какая прелесть! – не удержалась Тина, едва вынув кинжал из ножен.
Он был великолепен, длинный узкий обоюдоострый клинок из стали, отливавшей в свете костра пурпуром и кобальтом. Своей длиной он напоминал короткий меч, отделкой – изящную дамскую безделушку. Однако это была не игрушка, а настоящее, без дураков, оружие: отличная острая сталь, которой можно и колоть, и рубить, крестообразная гарда, защищающая руку, удобная – с накладками из резной кости – рукоять.
– Чуток подточить, и будет резать даже железо! – ухмыльнулся довольный произведенным эффектом Ремт.
– Знатная вещица, – улыбнулся ди Крей. – Как раз в масть мечу мэтра Керста.
– Ох! – А вот клейма‑то она, захваченная видом подарка, и не приметила, а зря: «наковальня и перо» Риддера придавали клинку особый «аристократический» шик.
– Из оружейной де Койнера? – поинтересовался Крей.
– Как можно! – всплеснул руками Ремт. – Я что, тать ночной, чтобы уважаемого человека грабить? Ужас, что говорите, мастер ди Крей! Оно понятно, рыжего обидеть – что два пальца, извините, барышня, за выражение, обсосать!
– Вы забываетесь, граф! – Тина и сама не знала, что на нее нашло, но что‑то накатило, и…
– Ох! – отступил от нее на шаг мастер Сюртук. – Миллион извинений, вельможная госпожа! Тысяча поклонов, кавалерственная дама! Бес попутал! Помутнение нашло! Изволите велеть зарезаться или удавиться?
– А у вас получится?
– Боюсь, что нет… Значит, помните.
– Помню, – согласилась Тина. – Но, увы, не все. Вы… Вы ведь не вполне человек?
– Да уж куда там… – Плоть исчезла, и перед Тиной предстал Ремт Сюртук как он есть.
– А знаете, – сказала Тина через мгновение, – так даже лучше.
– Не поймут‑с…
– Тоже верно, – согласилась Тина. – Но, мастер Ремт, я точно помню, что увидела тогда что‑то еще… Ведь вы на самом деле граф?
– Простите, милая леди, но мне не хотелось бы обсуждать этот момент.
– Ох, извините! – сразу же стушевалась Тина. – Я не хотела вас обидеть!
– Пустяки! Вопрос закрыт! – своим обычным радостным тоном сообщил мастер Сюртук. – Вам надо поесть, обоим, – усмехнулся он. – И в путь. Мы отстаем от поезда лорда де Койнера на двое суток. По горам нам его не догнать, а по дороге опасно.
– Но если идти ночью… – высказала предположение Тина.
– То у нас будет почти в полтора раза меньше времени, чем лорд тратит на дневной переход.
– Однако мы пойдем налегке, – напомнила Тина.
– И догоним де Койнера через два дня, – кивнул ди Крей. – Вернее, через две ночи, если очень постараемся.
– Мы постараемся, – пообещала Тина.
– Значит, в окрестностях замка Зейт, – сказал Ремт Сюртук.
– Именно там, – подтвердил Виктор ди Крей.
– А как мы освободим даму Адель? – спросила Тина.
– Дайте ввязаться в сражение, сударыня, – ухмыльнулся рыжий проводник, – и мы поглядим, что можно с этим сделать!
6. Восьмой день полузимника 1647 года
