Игра в умолчания полностью

«Нет, – покачал он мысленно головой. – Ее не назовешь хорошенькой, и уж тем более не красавица! Но она, черт побери, превращается в интересную и привлекательную женщину. Или это я просто привык?»

– Все?! – спросила Тина. – Ну и слава богу! Давайте скорее! Приближается рассвет, а нам еще идти и идти!

– Девушка дело говорит! – поддержал Тину Ремт. – Побежимте скорее, а то неровен час… – сделал он «страшное» лицо. – В общем, вы уж меня извините, дамы и господа, но очко играет!

Далее вопрос не обсуждался, и все тут же устремились в глубь леса за взявшим на себя роль проводника ди Креем. А там, метрах в пятидесяти от места встречи – на маленькой лесной полянке или, скорее, прогалине, – обнаружились стреноженные, но не расседланные лошади.

«Целый караван! – удивился Сандер. – Да еще и с поклажей, седлами, сбруей… И откуда все это взялось, если раньше ничего этого не было?»

2

В полдень сделали привал. Как ни спешили они поскорее покинуть негостеприимные пределы графства Квеб и в особенности окрестности замка Линс, человеческая природа – во всяком случае, некоторых из компаньонов – брала свое, да и лошади утомились. Так что, едва перевалив через поросшую редким кедровником вершину очередного вытянутого с востока на запад холма, они разбили бивак. Отсюда уже хорошо было видно устье ущелья Сгоревшей сосны, куда они сейчас и держали путь, но расстояния в горах обманчивы: кажется, вот только спустись с холма по южному склону, да пройди чуток на восток, и вот оно – ущелье. Но нет, идти туда и идти, всю оставшуюся часть дня тащиться, да, пожалуй, и завтра с утра – если, конечно, вставать на ночевку – часа четыре уверенного хода будет. И это при условии, что не встанет на пути бурелом, речка, переполненная дождевой водой, или, не дай бог, провал. Тогда на обходы да переходы и весь день уйдет. Но все это впереди, а пока решили сделать короткий – на час, не более – привал, чтобы дать отдых лошадям, да и самим посидеть чуток, подкрепиться чем бог послал – то есть конской колбасой, овечьим сыром и гречишными лепешками, – попить, поговорить.

– Что это было? – спросил Сандер Керст.

Судя по всему, вопрос этот занимал господина частного поверенного не первый час, но ночью, да и позже – то есть на ходу – спрашивать было некого, неудобно, а то и опасно. Теперь же в самый раз.

– Это вы о чем, сударь? – сразу же обернулся к Сандеру Ремт, он снова был самим собой: улыбчив, глуповато‑прост, незатейлив.

«И ведь как актерствует! – почти с восхищением подумал Виктор. – Просто любо‑дорого посмотреть! А ведь когда‑то…»

О да! Когда‑то – и не так чтобы давно – Ремт Сюртук был совсем другим. Впрочем, тогда он еще был человеком.

– Что это было? – спросил Керст.

– Это вы о чем, сударь? – оборачиваясь, вскинул рыжие брови Ремт Сюртук.

– По‑видимому, мэтр Керст обращается ко мне, – ответила Адель аллер’Рипп. – Ведь так?

– Наверное, – пожал широкими плечами Керст. – Ведь в то время в лагере де Койнера находились только вы и я. Итак, что это было и что я пропустил?

– Если вы думаете, что это один и тот же вопрос, вы таки ошибаетесь, любезный, – осклабился временно рыжий напарник ди Крея. – Это два вопроса!

– Не юродствуйте, Ремт! Чего уж теперь! – устало отмахнулась дама Адель, она уже вполне вернула себе прежнюю уверенную манеру поведения, но Виктор видел: что‑то произошло с ней за прошедшие дни. Что‑то значительное, серьезное, меняющее внутренний мир человека. И это отнюдь не были ни арест, ни ожидание суда и приговора. Уж такие‑то вещи Виктор, кажется, умел различать всегда. Смог и теперь.

– Как скажете! – сухо ответил Ремт и отвернулся.

– Не обижайтесь! – Адель встала и, подойдя к Ремту, положила руку на его плечо. – Нам ли обижаться друг на друга!

– Вы правы. – Ремт встал и, обернувшись к Аде, протянул руку. – Погорячился. Мир?

– Разумеется, – улыбнулась Ада, протягивая руку навстречу.

– Вы уже закончили с любезностями? – раздраженно поинтересовался Керст. – Может быть, вернемся к моим двум вопросам?

– Экий вы нетерпеливый, – покачала головой Ада. – Ведь видите же, мы с мастером Сюртуком выясняем отношения. А может быть, это любовь? Откуда вам знать, не объясняемся ли мы теперь в любви?

– Я рад за вас, сударыня. – Керст не поддался на провокацию, что скорее говорило в его пользу, чем наоборот. – Вы нашли подходящее время и место, продолжайте, пожалуйста! Не смею вам мешать.

Он демонстративно отхватил кинжалом кусок колбасы, твердой, словно дерево, и выкопченной до темно‑коричневого с кровяным отливом цвета, и впился в нее крепкими белыми зубами.

«Молодец!» – отметил Виктор, не любивший – во всяком случае, в нынешней своей ипостаси, – когда люди начинают заедаться без всякого видимого повода. А Сандер Керст ничем, кажется, даму Адель не задевал, так что попытка «отыграться на постороннем»за какие‑то свои, никак с этим «посторонним» не связанные неприятности показалась Виктору излишней.