Глиф, – вступил в разговор третий голос, такой же бесплотный, как и первые два, но скорее все же женский, чем мужской. – Игра окончена, детка, ты дома. И ты снова выиграла. Гроза твоя!
Моя! Моя! – захлопал в ладоши ребенок, пушинкой взмывая в воздух и стремительно увеличиваясь в размерах. – Гроза моя!
Одна! – поспешил уточнить «мужской голос».
Моя!
Зрелище было не для слабонервных, но никто из присутствующих, кажется, не дрогнул. С разными чувствами – с удивленным восхищением, как сам Виктор, или с разочарованием, переходящим едва ли не в злобное раздражение, читавшееся на лице Тины, – все они наблюдали за фантастической метаморфозой, творившейся прямо на их глазах. «Крошка» Глиф парила в наполненном золотым мерцанием воздухе, она стремительно увеличивалась в размерах и одновременно теряла вещественность, превращаясь в призрак себя самой: огромная и едва улавливаемая напряженным зрением фигура под стать первым двум.
– Так и уйдешь? – голос Тины заставил воздух вздрогнуть и, казалось, поколебал призрачные фигуры, безмолвно обменивавшиеся не предназначенными для «людских ушей», но угадываемыми обострившейся интуицией репликами. – Ты задолжала мне объяснение, не правда ли?
Я сделала тебе три подарка, – не оборачиваясь, ответила Глиф.
Вот как? – Мужская фигура уплотнилась, обретая видимость сущности. – Три подарка? Означает ли это, что ты совершила сделку?
Какая разница?! – почти с ощутимым раздражением откликнулась Глиф.
Такая, что совершивший сделку платит по счетам. Таков закон.
Можно подумать! – огрызнулась «девочка».
Я сказал бы, нужно думать перед тем, как заключаешь сделку.
Ох!
Ведь вы понимаете древнюю речь, не так ли? – повернулась к людям гигантская тень.
– К вашим услугам, – вежливо поклонился Виктор.
Госпожа? – получалось, что вопрос предназначался одной лишь Тине. Обидно, но не смертельно.
– Понимаю, – хмуро бросила Тина.
Я сожалею, госпожа. Глиф не должна была так поступать, но что сделано, то сделано, не так ли?
– Ну, прям гора с плеч, – голос Тины стал ниже, но раздражение, как ни странно, придало ему силы, а не наоборот. – Спасибо, что разъяснили, а то я, глупая, своим умом никак бы не дошла.
Меня зовут Думуз, – представился «мужчина», решивший, по‑видимому, игнорировать выпады обиженной девушки. – А это Меш, – указал он рукой на тень женщины. – Глиф наше порождение… – Он явно споткнулся на этом слове. – Чадо… ребенок… Ну, что ж, возможно, так даже лучше. Она наша дочь, хотя, говоря по правде, у нас это все не так, как у вас. Мы рафаим – духи гор, и вы, госпожа, первый человек, с которым я говорю за последние триста лет.
– Духи гор?
Я понимаю, что вы имеете в виду, госпожа, но мы совсем не то, что подразумевают люди, говоря о духах. Я знаю, помню… Не думаю, что мнения людей изменились. У вас нет возможности узнать больше, не так ли?
– Не знаю, – пожала плечами Тина. – Я не ученый. Вот, может быть, Виктор…
Смешное имя, так ты теперь Виктор? – спросила женская тень.
– А раньше? – сразу же спросил ди Крей.
Подумай над именами, начинающимися на «Г», – предложила «женщина» и отвернулась.
«Георг? Гирт? Гидеон? – Ни одно из этих имен ничего ему не говорило. – Герман? Геррит? Гис? Черт бы побрал эту стерву! К чему интриговать, если можно сказать прямо?»
– Так что случилось с Глиф на самом деле? – вернулась к теме разговора Тина.
Иногда она играет в «жертву», – объяснил Думуз. – Она принимает вид беззащитного существа… чаще всего маленькой девочки, и дает себя украсть. Чтобы получить «заклад», мой или Меш, Глиф должна вернуться сюда, на Холодное плато, не позже чем через два месяца, но ее должны вернуть, если вы понимаете, о чем я говорю.
