В тот же день вечером он на машине вернулся в ГОРОД. В голове, как пчелы, роились мысли, много мыслей, сразу, и все требовали к себе внимания. Но главная мысль все же была. Она возникла подспудно, а потом, постепенно, заслонила собой все остальные. И заключалась она в том, что теперь он беспрепятственно может навестить Мину, когда этого захочет, и может навестить ее в ее же собственной квартире, скажем, в ванной, когда она раздевается, или даже ночью, в ее спальне… Но тут же возникла другая, насмешливая мысль: что толку в этом, если свое тело он вынужден будет оставить у себя в квартире… И тут же третья – наиглавнейшая – кто же все-таки послал ему книгу?
Последующие несколько дней Клюв тренировался: он выходил из тела, входил обратно, а также путешествовал на небольшие дистанции. Он решил, что прежде чем предпринимать какие-то серьезные шаги, надо все-таки более или менее сносно овладеть методикой, иначе, не набрав соответствующего опыта, можно было растеряться в экстремальной ситуации, а это могло привести к потере тела, что вовсе не улыбалось сыщику-любителю. Больше всего его интересовал вопрос, на какой промежуток можно покидать собственное тело с гарантией, что с ним, с этим телом, ничего не случится и оно будет пребывать в здравии. Иногда случалось, что Эрик покидал свое тело и устраивал себе прогулки по ГОРОДУ, скользя над зданиями, или даже ходил по улицам, уворачиваясь от прохожих, которые, не видя его астрального тела, нахально перли прямо на него. Эти прогулки его забавляли настолько, что он забывал о времени, но тут некий сигнал, некое беспокойство, связанное с состоянием его тела, заставляло его возвращаться в свою квартиру и снова нырять в свою материальную оболочку. И оказывалось, что тело хочет писать, или есть, или у тела чешется шея, рука или нога, или оно мерзнет под сквозняком, или заболел желудок от какого-нибудь некачественного гамбургера… Одним словом, материальная оболочка всегда чего-нибудь да требовала. Поэтому прежде, чем выходить из тела на достаточно долгий промежуток, надо было накормить его, решить все проблемы с кишками и мочевым пузырем, оставить его в удобном положении, лучше всего лежа, ибо если Клюв выходил из тела при положении сидя, то скоро, минут через двадцать, телу надоедало сидеть в одной позе, и оно требовало перемены положения. А из положения лежа можно было выходить и гулять по ГОРОДУ пять-шесть и даже больше часов, если при этом были соблюдены все условия, а также отключен телефон.
На первом этапе Эрик удовлетворялся только выходами в ГОРОД. Загородные прогулки его не очень интересовали, а иные измерения пока страшили. Он не очень представлял, как можно туда попасть, работает ли там тот механизм возвращения в тело, который был уже опробован здесь, и вообще, что он может там делать. Обладая психологией и мировосприятием живого человека, то есть человека, заключенного в материальную оболочку, он предпочитал пока оставаться в границах знакомого мира. Правда, полеты воображения иногда трудно было унять, но по большому счету Клюв пока что был обычным средним человеком, со всеми устремлениями и интересами, свойственными обычному среднему человеку. Один раз он побывал инкогнито на заседании городского совета, заняв пустующее кресло заболевшего заместителя мэра, а потом, после заседания, присутствовал при встрече тет-а-тет мэра с его другим заместителем, на которой мэр, полностью преобразившись из радетеля общественного блага в хищного авантюриста, озабоченного деланием денег, обсуждал с тем нюансы получения крупной взятки за земельный участок в центре ГОРОДА. В другой раз он, разумеется, без спроса, проник на закрытую тусовку элиты ГОРОДА и лицезрел перепивших политиков, банкиров и высших чиновников, и ничтожность этих людей, собранных в одном месте и наблюдаемых теперь так близко, в очередной раз поразила его, хотя по роду своей деятельности он давно должен был привыкнуть к этому.
