Он принял душ, хотя не брал на свидание свое тело. Тем не менее Эрик подумал, что, быть может, душ будет полезен и его энергетическому телу. Потом он приоделся, тоже на всякий случай. Потом закурил и выпил пятую за день чашку. Иногда случалось, что во внетелесном состоянии ему настолько сильно хотелось чашку кофе или сигарету, что он вынужден был прерывать свои экскурсии и возвращаться назад, в тело, чтоб удовлетворить эту потребность. Наконец, устроив тело так, как он его обычно устраивал, когда собирался покинуть его надолго, он выбрался из него, мысленно представил себе дом Мины на перекрестке улиц Поэта и Писателя и через секунду оказался там. Зашел в подъезд, благо дверь была открыта и не пришлось проникать сквозь нее, поднялся на третий этаж и встал перед входной дверью с цифрой 21. То, что она живет в этой квартире, он выяснил давно, через день после их первого знакомства на площади Республики. Постояв так минут пять, весь в колебаниях относительно правильности своего шага, он, наконец, решился и прошел сквозь дверь в квартиру. Никогда еще ни к одной женщине он не проникал таким необычным способом, в таком необычном состоянии. Если бы у него в данную минуту было бы тело, то он бы явно вспотел. Но так как тела не было, но привычка к телу оставалась, то Эрик просто ощутил, что потеет, но без пота. Автоматически он поднял руку и вытер лоб. Потом на цыпочках, тоже по привычке, прошел по коридору в сторону кухни, моля бога, чтоб в квартире не оказалось собаки или кошки. Их в квартире действительно не оказалось, по крайней мере, никто не лаял и не шипел. Но никто и не разговаривал. Судя по всему, в квартире в данную минуту никого не было. Ни голосов, ни звуков музыки, ни открытого крана, ни стука посуды. Двери на кухню, в ванную, в туалет, в гостиную и, судя по обстановке, в супружескую спальню были настежь открыты. Наверно, из-за лета и жаркой погоды. Клюв заглянул во все. Действительно никого. Оставалась последняя дверь. Но она была закрыта. Эрик понял, что это дверь в комнату Мины. Глубоко вздохнув, снова по привычке, он шагнул к двери и прошел сквозь нее. Первое, что ему бросилось в глаза – сама Мина. Она лежала на низкой восточной тахте, на животе, в джинсах и майке, и читала книгу. Рядом стояло блюдце с солеными орешками, наполовину пустое. Сама комната, уютная, милая, наполненная солнечным светом, сразу же понравилась Эрику. Она разительно отличалась от его холостяцкой берлоги. Не решаясь продвинуться дальше, он стоял у двери, переводя взгляд с лежащей Мины на обстановку и обратно, снова на Мину. Точнее, на ее гибкую спину, на узкие, изящные ступни. Его захлестнула волна нежности. То место, где должно было быть сердце, странно заколотилось. Он сделал шаг в ее сторону. И тут она вздрогнула. Клюв замер. Она отложила книгу, села на тахте и взглянула в сторону двери. Прямо на него. На ее лице не было страха. Не было удивления. Скорее, наоборот. Глаза заблестели, в них появилось присущее ей выражение озорства.
– Эй… Кто тут? Это ведь ты, сыщик-любитель? – протянула она.
Эрик отошел на шаг. Он не ожидал быть узнанным.
– Ты. Точно. Я узнаю твою ауру… Чувствую ее… Смотри-ка… Я не думала, что ты так быстро усвоишь эту книгу…
Клюв подумал, что был прав в своих предположениях. Книгу ему прислала действительно она.
– Здорово. А ты, оказывается, способный парень… Слушай, если это ты, я не могла ошибиться, никто другой в этом ГОРОДЕ не умеет делать этого, стой там, где стоишь. Я сейчас…
Она легла на спину, расслабилась, и тут Эрик со стороны увидел, как бывает, когда душа выходит из тела. Словно из первого, грубого тела выпорхнуло второе, тех же размеров, но сотканное как бы из воздуха. Мина действительно выглядела точно так же, как и в теле. Но – более легкой, более воздушной. Встав на ноги, она улыбнулась Клюву.
– Привет, – сказала она. Точнее, не сказала, а подумала, а он сразу же телепатически уловил ее мысль.
– Привет, – улыбнулся ей в ответ Эрик.
– Ты выглядишь так же, как в жизни, – констатировала она, серьезно оглядев его.
– Ты тоже.
– Правда, твой нос кажется меньше, – хмыкнула она.
– А твои ноздри все так же трепещут.
– Это можно считать комплиментом?
– Еще каким…
Она снова улыбнулась, подошла поближе.
– Много же ты тренировался, раз сумел так быстро научиться этому, – проговорила она.
Клюв кивнул, не сводя с нее глаз.
– Трудно было?
– Трудно. Но я…
– Что?
– Я вспоминал тебя. И у меня получилось…
– Это что, признание в любви?
– Да. Это признание в любви, – решительно сказал Эрик. Точнее, подумал.
Она улыбнулась. Они стояли в нескольких метрах и разглядывали друг друга.
– А ты давно научилась этому? – спросил ее Клюв.
– Давно. С семнадцати лет.
– Тебя кто-то научил? Родители?
– Ты ведь интересовался и моими родителями, правда? – усмехнулась она.
– Правда. Они у тебя довольно необычные…
– Может быть. Но этому я научилась не у них. Они этого не умеют.
– А у кого?
– Это что, так важно?
– Тебя учил мужчина?
Мина рассмеялась…
– Нет, милый. Меня учила родная бабушка. И долго учила. Целых два года. Так что ты способнее, чем я… Можешь гордиться…
