Игра воображения полностью

Антошин. Чаще всего разводит быт. А тебя, Юрочка, я вижу… (Всматривается.) Да… ты возишься у плиты и зудишь: «Если я сам должен готовить себе ужин, когда же я буду работать над диссертацией!»

Женя. Идея проверять Юрино чувство моими хозяйственными способностями приводит меня в восторг!

Антошин. Быть по сему!

Юрий. Мы приступим к эксперименту дней через десять. А сейчас мне пора обратно в колхоз. Павел Алексеевич, я полюбил вашу дочь за то, что ее лицо излучает внутренний свет.

Женя. Благодаря этому мы вечерами сможем не включать электричество. Папа, я пойду ему светить, чтобы у него был светлый путь!

Уходят обнявшись.

Антошин кидается к телефонной трубке и набирает номер. Появляется Лариса.

Лариса(снимает трубку). Я слушаю!

Антошин(с трубкой в руке идет навстречу Ларисе). Это я!

Лариса(с трубкой в руке идет навстречу Антошину). Скажите, какая неожиданность! Сколько вы пропадали?

Антошин. Ровно девятнадцать дней! Я колебался. Чтобы вам позвонить, мне нужен был крепкий толчок!

Лариса. Кто же вас толкнул?

Антошин. Женя! Она переезжает к Юре, не выходя за него замуж! Это крепко!

Лариса. А если бы она не переезжала…

Антошин. Наверное, я бы еще не позвонил!

Лариса. Какая оскорбительная откровенность!

Антошин(нервничает и запинается). Но это же просто. В минуты потрясения отчетливо понимаешь то, что вовсе не понимал, когда находился в нормальном состоянии.

Лариса. Значит, вы позвонили, потому что сейчас вы ненормальный?

Антошин. Я понял: я по вам скучаю, сильно!

Лариса. Хотите, чтоб мы скучали вдвоем? Хотите, чтобы была двойная скука?

Антошин(повышает голос). Прекратите вашу дурацкую манеру выражаться!

Лариса. Вы на меня кричите? Крик, как и шепот, – признак слабости!

Антошин(сдается). Да… Быть может, уже наверное… я вас люблю!

Лариса грустно улыбается и кладет трубку.

(Тотчас снова набирает номер.) Почему вы положили трубку?

Лариса. У вас включен аквариум?

Антошин. Да!

Лариса. Вы все воображаете – вы ведь однолюб, я тоже люблю фантазировать, но сама-то я не воображаемая, а живая. Когда режут по живому – больно… (Снова кладет трубку.)

Антошин приходит почему-то в отличное расположение духа. Ставит пластинку. Звучит мелодия танца.

Антошин(воображаемой партнерше). Прошу вас на лендлер! (Танцует.) Послушайте, лендлер, почему вы такой медленный? (Танцует быстрее.) Вот это уже лучше! (Танцует еще быстрее.) Вот это то, что нужно, – помесь лендлера с рок-н-роллом!..

А в комнате, волоча тяжелый чемодан, появляется Рита Сергеевна.

Рита Сергеевна. Тащусь из последних сил, хорошо хоть нашлись последние силы.

Антошин(перестает танцевать). Вы же приходите с корзинами, а не с чемоданами! (Явно потрясен.)

Рита Сергеевна. Танцуй, Павел, я уже свое оттанцевала! (Выходит и возвращается с другим чемоданом.) Там еще на лестнице тюк, будь другом – будь носильщиком! (Устало опускается на чемодан.)

Антошин. Ну да, ты думаешь, здесь вокзал – можно уехать, можно приехать, носильщик ждет! (Выключает проигрыватель.)

Рита Сергеевна. Я этот тюк с трудом поднимаю, сердце заходится…

Антошин выходит, вносит огромный тюк и опускается на него. Сидят.

Антошин. Оказывается, ты отсюда порядочно уволокла!

Рита Сергеевна. Видишь, я специально для тебя ветерок сделала!

Антошин. Ветерок – это что и где?

Рита Сергеевна. Ветерок – это на голове. И балахон надела, который ты мне подарил на день рождения. Я была так счастлива, что ты не забыл, постарался, сделал дорогой подарок!

Антошин(ухмыльнулся). Я обегал столько магазинов…

Рита Сергеевна. Зачем баба живет на свете? Вроде все у нас было нормально. Я так любила, что ты меня любишь… И вдруг – здрасте, прыг-скок! Я клинически глупа…

Антошин. С этим спорить трудно!

Рита Сергеевна. А чего тут спорить, когда это так! (Встает.) Погляди на меня, Павел, внимательно!

Антошин. Гляжу.

Рита Сергеевна. Прическа не по возрасту…

Антошин. Она тебе идет, то есть он идет – ветерок!