Игра воображения полностью

Лариса. Да, кажется. Но поздно, я уже закусила удила. Я буду стоять у Золотых ворот до поздней ночи. Вы меня легко узнаете. Я надену синее пальто, синий берет и как пароль – пестрый шарф. Он будет шустро развеваться на вольном владимирском ветру! (Быстро уходит, не забыв захватить портфель.)

Антошин(откладывает вилку). Она решительно с приветом, с большим приветом, аж от Москвы до Владимира!

Женя. Ты мягкий, ты пластилиновый, а она пройдоха, она – не клади ей в рот палец! Ты окажешься во Владимире без моей защиты, и она тебя там заарканит!

Антошин. Но зачем я ей?

Женя. Позже выяснится. У женщин вообще ничего нельзя понять.

Антошин. Я спрячусь и ни разу не подойду к Золотым воротам!

Женя. Подойдешь к Воротам как миленький!

Антошин. Сказал – нет! (Переходит на обычную родительскую интонацию.) А тебе нужно не трещать языком, а заниматься, в институт готовиться. (Сердито.) Массажистка при бассейне…

Женя. А вызовы?

Антошин. Частные, по четыре рубля штука!

Женя. Личные вызовы! Я прихожу к людям, я им помогаю, они мне за это платят. В поликлинике они бы на массаж часами сидели. Зачем мне получать верхнее образование, выучиваться на доктора и зарабатывать меньше, чем я зарабатываю сейчас? У нас в стране все профессии в почете, ты забыл? Открой любую газету, там про это написано.

Звонок в дверь.

Антошин. Кого еще принесло?

Женя идет отворять. Антошин с аппетитом ест. В сопровождении Жени в комнате возникает Лампасов. Он улыбается, зная, что улыбка ему идет, что он выглядит сейчас добродушным, сердечным, компанейским. Он водружает на стол бельевую корзину, до краев наполненную огурцами и помидорами.

Женя(ей почему-то смешно). Папа, это знаешь кто? Это Лампасов!

Лампасов. Общий поклон и… повинную голову меч не сечет… Я пришел к вам с миром и с огурцами!

Антошин(в бешенстве). Забирайте вашу зелень и несите ее знаете куда? На рынок!

Лампасов. Ну зачем же так, мы ведь не в средних веках. Но даже тогда, прежде чем человека убить, ему давали возможность высказаться!

Антошин. Я вас не желаю слушать!

Лампасов. Женя, возьмите огурчик, они только что с грядки, с пупырышками, похрумкайте!

Женя. Огурчик я возьму, но это еще ничего не значит!

Лампасов. Абсолютно ничего! Павел Алексеевич… любовь и щенки рождаются слепыми – шведская поговорка… Ну, так получилось, в жизни все бывает, и в этом ее богатство.

Антошин. Короче!

Лампасов. Да, я отбил у вас жену, она мне сразу понравилась, на эскалаторе.

Антошин. Я не желаю слушать про эскалатор!

Лампасов. Извините, я не знал, что у вас аллергия к движущимся лестницам!

Женя(снова лезет в корзину). Как вы добыли эти продовольственные товары?

Лампасов. Только за счет обаяния. Приду, улыбнусь… Главное – знать, куда пойти и кому улыбнуться.

Антошин. Короче!

Лампасов(переменил тон. Теперь разговаривает сухо). Рита извелась, здесь – ее дочь, вы ей тоже небезразличны… неужели нельзя, чтобы мы все… как цивилизованные граждане тысяча девятьсот семьдесят девятого года… чтоб вы приходили к нам пить чай (позволил себе улыбнуться) с огурцами. Мы к вам…

Антошин(непримиримо). Даже в восьмидесятом, олимпийском году – нельзя!

Лампасов(огорченно помотал головой). Ладно, только Рите не рассказывайте, пожалуйста, что я заходил. Не надо наносить ей лишние травмы.

Антошин. Заберите корзину!

Лампасов. Враг с ней, с корзиной. (Рисуется.) Трачу жизнь на то, чтобы все люди жили в согласии, миролюбиво, других поучаю, а у самого… Ничего, мы еще подружимся, ребята! (Шагнул к выходу.) Не провожайте меня! (Ушел.)

Антошин(растерялся). Что мы теперь будем делать с этими овощами?

Женя. Съедим!

Антошин. Но каков наглец – дружить!

Женя. Надо отдать ему должное – обходительный, представительный и завлекательный наглец! Ну и враг с ним!

Та же квартира Антошина еще неделю спустя. Дома Женя и Юрий.

Юрий. Садись на пол!

Женя. Негигиенично. Я все-таки медик. (Осторожно усаживается на пол.)

Юрий. Прислонись к стене и вытяни ноги. Сейчас я подберу пластинку.

Женя прислоняется к стене и вытягивает ноги.