— Вот чертов камкадзе! У меня ж патронов только три десятка, а орка одним-двумя ну никак не свалить, — сплюнув, злобно пробормотал Коновалов, явно не обрадованный поступком отшельника. — Никифор, ты это, в голову не вздумай целиться. Черепа у орков — прочные до безумия, даже Калашников иной раз отскакивает. Бей в живот или грудь, кольчуги у них хреновые и пулю точно не удержат.
— У меня есть способность глушить звуки. Применю, чтобы нас не сразу обнаружили, — ну вот и пришла пора испытать свой дар в боевых условиях. Учитывая, что мы лежим в кустах, а враги стоят на открытом пространстве, позицию следует признать неплохой. Не амбразура дота и даже не ростовой окоп, но заметят нас не сразу. Я надеюсь. Все-таки если эти существа действительно не любят дистанционное оружие, то не сразу сообразят, откуда по ним ведется огонь. — Только старайся стрелять со мной по очереди. И не очередями.
Одним броском хозяин башни отправил все три гранаты в сторону осадивших его дом орков, выбрав мишенью обладателя пулемета и тех «рыцарей», кто стоял с ним рядом. Гренадером Иваныч оказался знатным — взрывы и осколки скосили, по меньшей мере, треть врагов — ту треть, которая обладала огнестрельным оружием и кучковалась вокруг своего предводителя, избегая хозяйственных работ. Взметнулась вверх земля, швырнуло в разные стороны тела, закрутились на месте и заклекотали поймавшие кусочки железа птицеящеры, завыли получившие в не самое жизненно важное место раненные, молча рухнули их менее удачливые товарищи. Возможно, орки действительно были весьма сильны и выносливы, но они не являлись ни бессмертными, ни неуязвимыми. Звучащие почти по человечески вопли боли заглушили даже гневное рычание тех, кто избежал травм или отделался незначительными царапинами. А тем временем да Иваныча добежала десятка несущихся во весь опор мечников, грозно размахивающих своими тяжеленными ножами-переростками.
Первый поймал от меня короткую очередь на три патрона и покатился по земле. Второй удостоился глубокого колющего выпада в беззащитную шею и начал заваливаться на спину. Моментально вырванное из раны лезвие сабли буквально мимоходом снесло голову огибающему падающее тело третьему и глубоко прорубило ребра четвертому. Пятый запнулся получив несколько выстрелов от Коновалова, упал на колени и немедленно оказался добит. Шестой успел ударить неожиданно ловкого и прыткого человечишку своим здоровенным тесаком, но там где свистнуло тяжелое лезвие Иваныча не оказалось. А в следующее мгновение пожилой мужчина просто и без затей врезал орку рукой в живот и весящую центнера полтора тушу согнуло пополам и отнесло метра на четыре. Седьмой и восьмой двигались так близко друг к другу, что я их обоих скосил одной короткой очередью. Впрочем, наверное только зря потратил пули. Девятый и десятый были зарублены отшельником с такой скоростью, что глаз просто за его движениями не успевал. К сожалению, примерно половина нелюдей еще оставались в более или менее добром здравии. Половина их неслась на Иваныча, а вот вторая взялась таки за оружие дальнего боя и уже успела натянуть свои руки или взвести арбалеты. Самые сообразительные даже подхватили огнестрельное оружие из рук тех, кто погиб или просто больше не мог сражаться.
— Надо было ожидать чего-то в этом роде, — решил я, когда первые стрелы принялись огибать лесного отшельника или вообще втыкаться перед ним в землю. Иваныч шел в полный рост не потому, что был самонадеянным идиотом или жаждал геройской смерти в бою, а потому что обладал весьма эффективной защитой неясной природы. Впрочем, та явно не являлась не абсолютной — хозяин башни старался держаться так, чтобы между ним и стрелками находились бегущие ему навстречу любители рукопашной, затрудняя оркам прицеливание. А еще он, концентрируя на себе все внимание нелюдей, в то же время отвлекал его от нас и позволял расстреливать орков практически как в тире. Прежде чем отменить сдавивший меня словно тисками дар гашения звуков, я расстрелял их уже с десяток. А в кусты, где лежали мы с капитаном, до сих пор прилетела всего одна стрела…И то, наверное, случайно.
