Некоторое время продолжалось блаженное состояние, в котором не было размышлений, сравнений и оценок реальности. Однако, сквозь спящий ум Жига обратил внимание, что картинка обзора маленькая, угол зрения не такой, как обычно. Посмотрев направо, в зауженный тоннель взора, он увидел лежащего неподалёку от него Семёнова, встал, сделал два шага по направлению к нему и ужаснулся! Пришло осознание того, что мужчина в камере спокойно спал, а над головой простиралось звёздное летнее небо. Страх сковал ещё больше, когда Корчагин понял, что у него нет ног, входная дверь вибрировала в такт его дыхания, но руки послушно выполняли любое желание.
«Надо просто умыться», – промелькнуло в голове Глеба.
Обернувшись обратно к спальному месту, он увидел своё собственное тело, лежащее с закрытыми глазами и слегка приоткрытым ртом. При сильном крике уши не уловили ни малейшего звука. Чувствуя в себе небывалую силу жизни и страх смерти, Жига толкнул своё тело, но рука свободно проследовала сквозь него. Звёздное небо пропало, и камеру снова накрыл потолок.
– Не бойся, – он не услышал, а почувствовал поток информации сзади, – тебе удалось перенести сознание в одно из тонких тел. Мы находимся в реальном, существующем мире.
Это был Стоян. Точнее сказать, один из Стоянов. Информация направлялась от того, который завис, оторвавшись на полметра от лежащего на кровати.
– Это мир утвердившегося изначального света РА, первозданных потоков динамической энергии, которые создали нашу вселенную. Последние несколько веков его на земле называют астрал. Суть сего – информация, которую содержат все до единого предметы на земле. Например, физический стол или кровать имеют свои информационные модели, которые ты сейчас тут и наблюдаешь. Порой трудно определить, в каком из тел ты находишься. Тут действуют другие законы и работают другие органы чувств, во всём этом ты разберёшься очень скоро. Ты быстрее реагируешь, чем я думал. – Стоян медленно по воздуху приблизился и улыбнулся. – Чтобы обрести снова свой телесный домик, тебе надо просто пожелать этого, утвердить своё намерение.
Глеб не стал даже пытаться спрашивать, на что он быстро реагирует и не стал отвечать Семёнову на его объяснения. Страстное желание вернуться к привычной для глаз картине мира вызвало световую вспышку, и стало темно. Ещё несколько секунд тело не слушало команды, приходящие из головного мозга. Затем постепенно начала возвращаться чувствительность рук, и Жига приподнялся, отыскав точку опоры. Стоян неподвижно лежал, сложив руки под голову и разрезая воздух протяжным присвистом.
После задержания проблемы со сном стали привычным делом, хотя такого рода вещи привыкания не вызывают ни у кого. Спасало то, что Корчагин относился к тому типу людей, которым четыре часа сна в сутки было достаточно для полноценного восстановления физических сил. Кроме того, служба и работа отточили эту специфику организма, придав ей дополнительные качества, в частности, возможность вставать в любой, заранее запрограммированный в голове, час. Однако полноценный глубокий сон это совсем не то, что приходилось иметь в изоляторе. Временные тяжелые провалы в забытьё чередовались с чутким, на грани сна и бодрствования, состоянием. Часто такое бывает при постоянном употреблении спиртного, отчего в народе появилось шутливая присказка: «Сон алкоголика краток и тревожен». Однажды знакомый психолог даже выписал детективу успокаивающие, но по совету друга Игоря Весёлко пришлось отложить их подальше, чтобы не попасть на очередной крючок привыкания.
Следствием событий сегодняшней ночи, как ни странно, стал глубокий и здоровый сон. Пробудившись, Глеб почувствовал лёгкость и эластичность каждого мускула, голова была чистая от мыслей, но внимание сосредоточено, как будто кто-то настроил резкость и контрастность восприятия. Семёнов стоял, вытянув руки вверх, и напоминал чашу или кубок на толстой ножке. Минутное стояние в такой позе сопровождалось несколькими наклонами, после чего поза восстанавливалась. Так продолжалось несколько минут. Жига наблюдал, но решил сам не задавать никаких вопросов сокамернику, чтобы не показаться смешным или непонятливым, так как сам до конца не уяснил для себя, что произошло ночью и не было ли это всё обычным сновидением. Он однажды видел программу по телевизору, в которой говорилось, что существуют хакеры сновидений, которые якобы умеют ими управлять.
– Доброе утро сынок, – спокойно произнёс Стоян, делая очередной наклон, – забыли все про тебя, даже кушать не несут.
Глеб не успел ответить, как послышались громкие шаги по коридору, и ключ, со скрежетом поворачиваясь, спрашивал согласия у дверного замка. Семёнов резко сел на пол и закрыл лицо руками. Окошко в двери отворилась, и в нем появился безыдейного вида рядовой, раздающий пищу. Пространство камеры наполнилось резким запахом перегоревшего в организме самогона и лука. Окошко пропустило только один рацинный завтрак.
– Товарищ, а вторую порцию сразу нельзя было принести? – изумился Глеб. – Что по нескольку раз-то ходить?
