Жига решительно не понимал собеседника, но вся информация упаковалась в нужные ячейки для последующего анализа. Еще месяц назад он прыгал бы от счастья и подписал бы любые бумажки, услышав размер денежной компенсации. В процессе разговора приходилось сохранять наивысший уровень осознанности и выставить внешнего наблюдателя, который бы смотрел за диалогом со стороны и беспристрастно анализировал ситуацию. Пугали неизвестность и непонимание своей роли в каком-то очень важном деле. А самое главное, что виртуальный наблюдатель не горел желанием бросаться головой в омут. Глеб решил поиграть, посмотреть на реакцию, покачать собеседника и нарушить ход его заранее спланированного спектакля. В такой ситуации есть вероятность, что вместе с выходом эмоций выберется наружу и откроется то, что сейчас накрыли тёмной брезентовой накидкой.
– Я очень вам благодарен за предложенную помощь и солидный контракт, но я вынужден отказаться…
Глаза собеседника судорожно заморгали, скулы заходили в приступе ярости. Такого быстрого эффекта на свой «проброс» детектив не ожидал.
– Неправильный ответ. Его нет, такого ответа. Я его не слышу. Ты просто не дал мне закончить…
– Ну…
– Мы предполагали такое развитие событий, поэтому приставили своих стражей к Вовке и Варваре с Борисом, чтобы тебе лучше думалось и решалось. Прости, способ стар как мир, но ничего более действенного пространство вариантов мне не подсказало.
– Сука, – выдавил Глеб, – вы, что же, раба из меня сделать хотите? Я человек вольный, а бабло своё засунь себе…
– Не горячись, никто не тронет твою бабу и сопляков. Нам нужны гарантии того, что ты не перекинешься к нашим конкурентам. Вот контракт, – упорствовал Панасько, – ты его прочитай, подпиши, а я через недельку к тебе заскочу.
– Если вы хоть пальцем тронете…
– Знаю, знаю… Я не пугливый, а ты не выплёскивай понапрасну силу, ишь ты, погляди, всю комнату залил злостью.
Расчёт Глеба был верный, информации открылось больше, но что теперь с ней делать, как предупредить жену и Варвару? Град вопросов свинцовыми шарами разрушал мысленное поле, не успевающее переключаться с одного всплеска на другой. Ум выхватил из потока тот один, самый самый. Схватил ловко и крепко, как коршун-куроцап впивается в молодых несмышленых цыплят. Каким образом информация о маленьком Борисе стала доступна третьей стороне? Он сам узнал о сыне в день ареста, всего лишь несколько недель назад.
– Узнать о сынишке твоём особого труда не составило, – явственно читая мысли, рубанул Яков Семёнович, – наши возможности выходят очень далеко за пределы дёрганий спецслужб и разведок. Потёртые мокасины зашаркали по пыльному полу. Человечек шёл, не оборачиваясь. Последним жестом приподнял закрывавшую лысину бейсболку в знак прощания. Перед глазами стоял образ маленького Ленина, который со школьной октябрятской звёздочки грозил кривым пальцем: «Неправильный ответ»…
– Сука, – яростный вопль вырвался в пустоту комнаты и нарушил сонно-неспешную летаргию конвоира.
– Назад веди, – ещё громче рявкнул детектив.
Воздух в камере отчего-то вдруг стал таким вязким, что Жига с трудом заталкивал его в лёгкие. Рот жадно глотал тишину помещения. Духота была нестерпимая, несмотря на то, что весь день окно было прикрыто простынёй. Простыни, помимо основной функции, использовали для занавесок, натяжных потолков между ярусами нар, оклеивания стен и занавешивания места общего пользования. Повышенная влажность, видимо, была следствием того, что носки и полотенца не были выжаты достаточно сильно после стирки. Единственным вариантом убежать от всего этого был сон.
Корчагин, вытянув ноги, положил их на стол и, слушая тишину, закрыл глаза. Глеб чувствовал расширение своего поля, которое излучало тускловато-белое свечение, сменявшееся зеленым и голубым. Поле сливалось с космосом и питалось его энергией. Было чувство, что при желании он мог излить её на всё пространство. Он ощущал всю вселенную, как собственное тело, а сам был лишь головой или, вернее, глазами. В ту минуту бывший детектив смог объединить своё поле с полем вселенским, и вселенная, поистине, была его телом.
В этот момент резким рывком за руку его сильно потянуло в сторону. Обзор уменьшился, так как угол зрения сузился почти вдвое. Физическое тело осталось в нескольких метрах слева и со стороны поражало леденящим спокойствием. Атмосфера тонкого плана была слегка расцвеченной и состояла из почти прозрачного пара, исходящего с поверхности. Этот цветной оттенок был не заметен при взгляде вниз, но хорошо просматривался недалеко от стен и потолка. Корчагин увидел причину резкого движения.
