– Нет, мой дорогой друг. На это у тебя пока не хватит сил, ты должен ещё многое узнать. Видеть и чувствовать это одно, а делать самому это немного другое. Кроме того, я опасаюсь, что так просто отсюда нас уже не выпустят. Незримые наблюдатели где-то совсем рядом. У меня есть мысли по этому поводу, но я тебе расскажу об этом завтра. «Фокусы» для наших соседей по койке отняли у меня много энергии, я бы полежал с твоего разрешения. Корчагин уважительно кивнул и стал убирать шахматы внутрь складывающейся доски. Семён Клевцов перестал монотонно бродить по камере и уснул.
В этот момент дверь камеры, не помня запаха смазки, протяжно завыла. Конвоир глухим и протяжным окриком пригласил Корчагина на выход. Глеб не успел придумать для себя даже один мало-мальски пригодный повод, по которому его могли бы в такой час вытаскивать с нар. Порядками изолятора это строго запрещалось, и исключения составляли проблемы медицинского характера, при которых пациента следовало немедленно направлять в реанимацию. Конечно, сейчас речь шла не о зубном враче.
– Давай шевелись самец, человек серьёзный ждёт тебя, – выплюнул надзиратель.
Глубокие морщины на лбу Стояна сложились необычным узором, уголки губ нервно скукожились, и чувствовалось его сильное и нарастающее беспокойство.
В переговорном отсеке Жигу встретил мужчина средних лет, среднего возраста, стандартного телосложения, с невыразительными чертами лица. Описать его приметы, в случае необходимости, было бы непросто. Лишь мимолётная схожесть с вождём мирового пролетариата В.И. Лениным могла бы послужить небольшой зацепкой. Стильный чёрный костюм с темной водолазкой, полированные до блеска ботинки. Вычурная картинность всего образа выдавала в нём наёмного сотрудника какой-то структуры или организации. Владельцы бизнеса, разного рода шефы и боссы имели свои неповторимые отличия в одежде, манерах и повадках, которых в мужской особи, напротив, не было.
– Панасько Яков Семёнович, – делая доброжелательный вид, представился человечек.
От него дурно пахло. Это был не тот запах, при котором хочется закрыть лицо платком или съёжится от подступающих к горлу внутренних рывков. Показалось, бывает так, что нос улавливает мысли и чаяния человека.
– Вы представитель обвинения? – не мешкая, спросил Глеб.
– Нет. Я, с вашего позволения, сразу перейду к сути моего визита. Не стану задерживать вас и подводить сотрудников изолятора, любезно согласившихся пойти мне навстречу.
– Позволяю, – отчего-то начал дерзить бывший детектив.
– Я представляю интересы транснациональной корпорации, которая с помощью своих дочерних структур владеет половиной всех энергетических ресурсов планеты. Название наше я пока вам открывать не стану. Моё руководство выразило желание помочь в решении ваших маленьких проблем.
– Я догадался, вы Санта-Клаус. Только лето на дворе милейший, – продолжал издеваться детектив, зная из популярного кинофильма, что порядочные люди в такое время дома сидят… Ну и, конечно, в булочную на такси не ездят.
– Я тот, кто придумал Санта-Клауса, и в качестве аванса на Рождество готов предложить тебе многолетний контракт, – тем же тоном прореагировал Яков Семёнович. По условиям соглашения вы будете выполнять поручения вышестоящих лиц, работая в различных частях света в достаточно свободном графике. Необходимости посещать офисы фирмы каждый день не возникнет. Подчиняться станете главе холдинга и вашему покорному слуге, господину Панасько.
«Какой самодовольный пижон. Подумать только, ведь он и вправду думает, что чуть ли не вершит божью волю на планете», – подумалось Жиге, а вслух он буркнул:
– Я не могу принимать решения с завязанными глазами. Я детектив и не понимаю, каким образом мог понадобиться столь уважаемой компании как ваша?
– Зарплата будет установлена в размере 30 тысяч долларов в месяц плюс большие премиальные по результатам работы, – не принимая во внимание слова собеседника, продолжал Яков Семёнович.
– Ух ты! – не сдержав эмоций, присвистнул Корчагин, – это что, розыгрыш какой-то?
– Всё гораздо серьёзней, чем вы думаете. Не надо играть роль глупой овечки, Глеб, мы прекрасно знаем, кто вы. Знаем давно. Ожидания наши вы должны оправдать.
– Я никому ничего не должен, любезный… Ну, хорошо… И что я буду делать?
– Помогать нам и выполнять любое наше поручение. Точнее сказать не представляется возможным, так как ситуация может меняться достаточно быстро…
– А если ты мне прикажешь человека убить?..
– Это не наши методы, но для достижения цели всякое возможно. Прямых указаний на ликвидацию объектов ты получать не будешь, для этого есть специально обученные товарищи. Ты нам нужен для поиска новых источников энергии на планете и их активации, если ты тот единственный, кто может это сделать.
– Почему именно я?
– Ты будешь не один, на нас работают уже двое таких же, как ты.
– Каких?
