– Вы хоть ночью можете свои фокусы оставить, шаманы второкурсники, – сердито хмыкнул пробудившийся Саша Журавкин.
– Ладно, не начинай, ложимся уже, – примирительным тоном нашёлся Глеб, – не спалось, вот и зацепились лепетайлами.
Дальше продолжать беседу было возможно только мыслеформами, но силы и желания для этого не нашлось.
Утренний приём пищи не выходил за рамки стандартной процедуры. Однако через три минуты после раздачи по продолу послышались многочисленные шаги, частотой перебора, скорее всего, переходящие на бег. Вместо дверного окошка пронзительно лязгнули несмазанные петли, и в камеру буквально ворвались пятеро «крепышей» в комуфляжах и черных масках на лицах. Движение Стояна к своей кровати не было оставлено без внимания. Его первого вынесло из помещения силовым давлением в область спины.
Это был обыск. Шмон в конкретной камере всегда возникал не на пустом месте. Причина сегодняшнего внимания к жилью четырёх бывших сотрудников была для всех них загадкой. Выстроенные в коридоре лицом к стене с поднятыми руками и широко расставленными ногами, они представляли картину задержания особо опасных преступников.
– Где ментовал, зечара? – боковым ударом в область колена Глеба силовик сопроводил свой вопрос.
В такие моменты было лучше всего держать эмоции на пудовом замке, включив осознанность и наблюдая за происходящим со стороны.
– Я не осужден пока, – обернулся Корчагин.
– А мне по барабану. Вы тут все для меня отребье мутное. Где служил спрашиваю?
– Я бывший сотрудник ФСБ…
– Ой, мужики, – завопило лицо в маске, – вы посмотрите, у нас тут фи си би замуровали… Федеральный ублюдок…
Глеб промолчал, оставив пакостные слова висеть в воздухе.
Возможности наблюдать за действиями спецов не было, но шорох и характерные звуки подсказывали, что камера сейчас будет вывернута наизнанку. Все опасения крутились возле одного, однако мысленно пробиться с вопросом к седобородому не получалось. Вскоре тревоги отпали сами собой. Шум внезапно затих. Довольный высокий бас эхом отозвался по длинному продолу: «Чья кровать, товарищи?» Эффект внезапности не позволил Стояну спрятать проволоку, повысив вибрационный показатель. Теперь её аккуратно скрученный моток маятником раскачивался в руках омоновца. Боковым зрением Глеб нащупал кудесника, который, не моргая, буравил переносицу офицера.
– Моя койка сынок. Ступайте, коль нашли, что хотели…
– Я должен вам сказать, что данный предмет недопустимо держать в помещениях изолятора, – каким-то электронным голосом начал удачливый сыщик, – придётся его изъять. Дальнейшее действие начальника группы объяснить посторонним наблюдающим было просто невозможно. Подставив табурет к окну, он сдернул кусок простыни, служивший занавеской. Дотянувшись до отверстия, ловкий крепыш методично стал пропихивать в узкое отверстие решетки медный метиз. Звук упавшей на асфальт проволоки, почему-то развеселил бедолагу: «Здесь вам ни тут, я сразу понял, где что». Даже сквозь натянутые маски было можно разглядеть широко вздёрнутые глаза силовиков.
– Фёдор, ты что творишь? – решился кто-то прервать молчание.
– Всё нормально, возвращаемся…
Корчагин понимал, что офицер находился под прямым воздействием Семёнова, справиться с которым смогли бы не многие, даже осознающие происходящие. Обычный же человек со стороны напоминал куклу-марионетку, возомнившую себе, что сама руководит спектаклем.
Первый раз в глазах сидящего напротив Стояна можно было прочитать озабоченность.
– Запомни Глебушка, это наш последний шанс, – терпеливо растолковывал Стоян, а наручники не давали закончить рукам привычные жестикуляции. – Игрец не оставит тебя в покое. Он видит твоё поле и чувствует нарастающую в нём мощь. Теперь давай по нашему плану пробежимся. На месте следственного эксперимента ты будешь сидеть внутри легковой машины перед светофором. Я беру у следователя проволоку и делаю из неё вокруг машины кольцо. Как только медное кольцо сомкнётся, внутреннее пространство круга преобразуется в портал. Надо договориться заранее, либо я к тебе в машину сажусь, либо ты выходишь.
– Я выходил тогда, – напомнил Жига.
– Хорошо, не столь важно. Ты должен взять в правую руку камень, который висит у меня на шее, и чётко представить себе место, где желаешь оказаться. Представлять необходимо таким образом, чтобы ты оказался внутри картинки, представь, как ты бродишь по этому месту, вдыхая запахи и трогая руками предметы. Ты физически должен ощутить созерцание места. Самое главное – твоя вера. Не позволяй уму вмешиваться в этот процесс. Он найдёт подходящие слова и факты, чтобы заставить тебя засомневаться. А малейшее сомнение погубит твоё намерение переместиться в пространстве, и моя сила и уменье тут не помогут.
– Как мне освободиться от ума, зачем?
