Следователь выглядел уставшим, но в достаточной степени сконцентрированным. Прежде, чем он успел скомандовать, Глеб перехватил инициативу, направляя Стояна к легковому автомобилю так, чтобы он постоянно находился спиной к Чувилову.
– Старик в машине в тот день сидел и сейчас пусть пока там побудет, – обращаясь к следователю, наседал Жига. Нельзя отпускать напор, игра должна была идти по их сценарию. Малейшее отклонение грозило сделать процесс стихийным. Бывший детектив жестами привлёк двух конвоиров, чтобы те помогали соблюдать правильность окружности, выкладываемой на асфальте медной проволокой. Железо то и дело не слушалось и выгибалось в обратную сторону, пытаясь принять форму скрученного мотка. Сделано.
– Выводите старика, ребята, – просипел стоявший в медном обережном круге Корчагин, обращаясь к конвоирам.
Полуволк мордой тыкался в тонкие потоки маячковой энергии. Было несколько секунд драгоценного времени, и Глеб усилил намерение. Одного желания было достаточно, чтобы спалить почти все нити, направленные на его поле. Стихия огня не оставляла и следа от встроенных «определителей». Оставались последние волоски, но тут резкий рывок за руку вернул зрение в физический мир.
– Давай, сынок. Начинаем…
Когда долго к чему-то готовишься, и это что-то наступает, люди от неожиданности, волнения и перегрузки часто впадают в состояние ступора. Про спортсменов говорят – перегорели. Жига также перегорел. Легко сказать, сконцентрируйся, ни о чём не думай, направляй намерение… Всё понятно, но отключить ум не получалось.
Было очень жарко. Следователь Чувилов присел на корточки, облокотившись на портфель. Перед глазами поплыл туман, в котором стали вырисовываться стан и лицо седобородого мужика, несколько недель назад встреченного у дома. Туман рассеялся, а образ старца стоял перед глазами так чётко, что Денис готов был закричать от страха, предполагая, что действительно потерял рассудок.
Ещё миг и… Образ Стояна пропал. Вместе с ним из круга пропал и образ Глеба Корчагина. Со стороны пустого пространства, обложенного медной проволокой, веял резкий ветер с острым запахом озона, пахло гарью, морским прибоем и чернозёмом одновременно.
Кто-то потом расскажет, что видел странный летательный аппарат небольшого размера, кто-то придумает, что всех загнали в глубокий гипноз и убежали.
На самом деле не было ни того, ни другого. Два человека, держащие друг друга за руки, просто исчезли. План «Перехват» был запущен только после вызова скорой помощи. Следователь Денис Чувилов потерял сознание.
Много людей живёт, не живя, только собираясь жить.
– Матушка, хлопчик в августе родился? – держа руки ладонями вверх, не открывая глаз, спросила знахарка.
– Да сестра, шестого дня… Девять лет отмерялось прошлым месяцем…
– Сорок дней прошло, как захворал и разум затмился?
– Да, к сожалению, прошло, Анастасия Святозаровна…
За большим дубовым столом с резными толстыми ножками сидел белокурый мальчишка, потирая вдавленную красноватую кожу на запястьях рук. Вязальные верёвки лежали тут же на углу стола. Освобождённые руки немели от нарушения кровотока и слегка почёсывались в местах, где ещё недавно были оковы. Перед ним стояла большая зажженная медовая свеча, небольшая струганная деревянная баночка с дёгтем и бутыль конопляного масла. Сразу над головой располагалась матица – поперечное бревно, которое служило опорой для потолочных плах. В матице закрепилось железное кольцо, к которому была подвешена детская колыбелька, что говорило о надежности этой детали дома. Под матицей висел зуб от старой бороны для предохранения дома от клопов, блох и тараканов. Здесь же прикрепились пучки коровьей и лошадиной шерсти и лекарственные травы.
